Тропа Джексона

Какая-то часть его высыпалась, да так и осталась, потому что дочиста вымести пол желающих не нашлось. Джесси собрал все остатки сена в один угол и улегся. Дверь он оставил открытой, чтобы дать в вагон доступ свежему воздуху. Дым от паровоза уносился ветром по другую сторону состава.

Устроившись, парень постарался расслабиться. Долгая езда верхом сказалась даже на его, казалось бы, выкованном из гибкой стали теле, которое теперь нуждалось в отдыхе. Для этого у Джексона была своя особая система. Прежде всего усилием воли он сосредоточил внимание на мышцах ног и рук.

Когда почувствовал, что снял с них напряжение, переключился на шейные мышцы. Потом занялся дыханием, добиваясь, чтобы оно стало ровным и легким.

Хороший сон – результат полного расслабления. Уже через тридцать секунд Джексон почувствовал себя так, словно он проспал не менее пяти часов, а еще через тридцать секунд заснул и на самом деле.

Когда перед станциями состав замедлял ход, Джексон автоматически просыпался и закрывал дверь, а потом, на ходу, открывал ее вновь.

По его прикидкам, поезд тащил вагоны в среднем со скоростью тридцать миль в час, а это означало, что ему предстояло более пятнадцати часов езды. Большую часть этого времени он намеревался проспать.

Джесси не принадлежал к числу тех нервных пассажиров, которые не могут выдержать и пяти часов на поезде без целой кипы газет и журналов, уткнув нос в которые пытаются скоротать время. Как верблюд ест и пьет до отвала, готовясь к долгому переходу по пустыне, так и он тоже хотел заранее набраться сил, черпая их из долгого, целительного сна.

Этим сейчас и занимался. Открыв дверь и дождавшись, когда свежий воздух хлынет в вагон, он вновь ложился и меньше чем через минуту засыпал как убитый.

Однако на одном из перегонов его сон был прерван. В этот момент состав преодолевал длинный трудный подъем, и паровоз, надрываясь, тащил вагоны со скоростью черепахи. Но Джексона разбудил шум, отличающийся от громыхания вагонов по стыкам рельсов.

Он стряхнул с себя остатки сна и сел. Двое мужчин забрались в вагон через открытую дверь и теперь помогали влезть третьему.

Вся троица выглядела далеко не презентабельно. Казалось, на их небритых физиономиях и потрепанной одежде написано большими буквами: «Бродяги». Они явно принадлежали к той части населения, которая скитается по железным дорогам в надежде, что хлеб насущный им обеспечит смекалка, позволив добыть его отнюдь не в поте лица своего.