Тропа Джексона

– Этого я не слышал, – признался толком еще не проснувшийся Барнс. – Видимо, то, что следует говорить в таких случаях, но уж больно тихо – я ни слова не разобрал. Я обождал, пока схлынула толпа, а собачья музыка утихла и свора исчезла, как туча за горизонтом, и тогда вошел в дом, нашел девушку. Она сидела в этой самой комнате, заламывала руки и лила слезы.

– Продолжай! – хрипло потребовал Джексон.

– Мне всегда не по себе, когда женщины льют слезы, – признался отщепенец. – Так я ей и заявил. Еще сказал, что ей незачем убиваться, потому что ты вернешься.

– И что же она?

– Поинтересовалась, друг ли я тебе и не из-за меня ли ты ударился в бега.

– Ну а ты что на это ответил? – продолжал допрос Джексон.

Ларри почесал в затылке.

– Сказал, что я твой друг, это точно. А если не так, то разрази меня гром! Потом признался, что в некотором роде ты ее бросил из-за меня.

– Вот как, «в некотором роде»? – процедил сквозь зубы Джексон.

– Может, мне следовало сообщить ей, что ты во имя дружбы влез в мою шкуру и потащил за собой охотничью свору? – в раздумье спросил Барнс.

– Так ты ей этого не сказал? – с укором уточнил Джексон.

Он повернулся спиной к Ларри, зажег верхнюю лампу, потушил ночник и вновь уселся возле кровати. Потом свернул цигарку и стал с любопытством разглядывать бывшего компаньона.

– Нет, этого я ей не сказал, – сообщил между тем Барнс. – Сам знаешь, как это бывает. Любой мужчина… Ну, не желает выкладывать все начистоту женщине, особенно такой хорошенькой.

Сначала я собирался рассказать все, как есть, но потом спохватился, а вдруг ты не хочешь, чтобы я слишком распускал язык об этом деле.

– А она давила на тебя, пыталась выяснить, почему мне пришлось тайком покинуть дом?

– Допытывалась. Не оставила камня на камне от моих доводов, – признался Ларри. – Когда я сюда нагрянул и попросил лошадь – ну, как ты мне велел, – она, по-моему, даже здорово обрадовалась. Наконец-то появился кто-то, кто хоть немного в курсе случившегося.

Все спрашивала, правда ли, что ты вернешься. Я твердил, что непременно вернешься, не такой ты дурак, чтобы уйти насовсем. А она только качала головой и плакала не переставая.

– Мэри никогда не плачет, – сухо возразил Джексон.

– Ну, я не имею в виду, что ревела, как ребенок, – поправился Барнс. – Но слезы по щекам текли, это точно. Голосить не голосила, разве что про себя…

Джексон запрокинул голову, чтобы сделать глубокий вдох.