Пограничные стрелки

Что бы там ни было, она бесстрашная девчонка, настоящая сорвиголова!

– Да, но я-то не из таких, – запротестовал парень. – Только жизнь – не одни пирожки да пончики, но и уксус с горчицей тоже.

– Вы хотите все обдумать? – предположил Каннингем. – Доброе утро, доктор! – Он поздоровался с каким-то сутулым мужчиной, медленно поднимающимся вверх по тропинке, потом снова повернулся к Уэлдону. – Я вам кое-что сообщу для начала. Мы предлагаем вам тысячу в месяц. Это еще не окончательно. Возможно, сумеем заплатить и больше.

Но самое меньшее – тысяча в месяц. Я уполномочен предложить вам это. А потом, я же знаю, на что вы способны. Очень скоро вы, вместе с нами, настрижете кучу зеленых!

– А может, нас настригут? – возразил молодой человек.

– У нас ножницы поострее, – улыбнулся Каннингем.

– Что ж, предложение заманчивое, – признался Уэлдон и тут же выбросил его из головы. – Все-таки разрешите мне немного подумать. Здесь солнце печет слишком сильно, мешает переварить услышанное.

Мужчина кивнул. А немного позже, покончив с завтраком, удалился, пообещав, что заглянет вечерком, если сможет.

После завтрака Уэлдон вышел на веранду покурить и подремать. Мальчишка, помощник конюха, слонялся поблизости и ждал, когда его заметят.

– Хорошо спалось? – спросил его парень.

Мальчишка ухмыльнулся и сообщил:

– Они приходили, будьте уверены! Двое. Я снял с крючка фонарь, когда они вошли в стойло. Вы наверняка должны были слышать, как они удирали. Увидев дробовик, решили, что сейчас будут похороны.

Уэлдон дал пареньку еще десять долларов.

– Протри свои глазки, чтоб получше смотрели, – весело посоветовал он, и мальчик исчез.

Казалось, не было худшего места в мире, чем деревенская улочка, на которой сейчас находился Уэлдон. Через реку его взор притягивал Сан-Тринидад, обещая всяческие удовольствия. В темных двориках и других укромных уголках скрывалась тайна. Но там была также и улочка с жалкими лачугами – из рифленого железа, парусины и других дешевых материалов.

Их возводят американцы, осваивая новые земли. Затем, сталкиваясь с трудностями новой страны, преодолевают их. А потом быстро возникают настоящие города из кирпича и камня.

Именно так молодой человек представлял себе жалкую пограничную деревушку. Земля тут истощена. И нет никакой уверенности, что когда-нибудь что-нибудь родит. В нее ничего и не сажали. Потому что посадишь десять зерен – дай Бог, взойдет хоть одно.