Песнь бича

А жандарм между тем продолжал:

– Бандит, который побывал здесь, и есть тот самый гринго по прозвищу Эль-Кид.

– Не может быть! – воскликнул дон Томас.

– Это точно был он, – настаивал жандарм.

– Откуда вам это известно?

С трудом сдерживая гнев, дон Эмилиано шагнул вперед.

– Мне это известно, сеньор, – заявил жандарм, – потому, что я уже давно охочусь за ним.

– И как давно?

– С тех самых пор, как у меня появилось вот это. – Жандарм коснулся пальцами двух белых рубцов на лице, походивших на заглавные буквы.

– Все это прекрасно, – промолвил дон Томас, – но бездоказательно.

– То, что проделал этот гринго, не под силу никому другому.

– Объясните, – потребовал Леррас.

– Сеньор, вам будет не слишком приятно это слышать.

– Тем не менее я хочу знать все.

Жандарм покосился на дона Эмилиано, потом спросил:

– Сколько стоит жизнь пеона?

– Несколько песо. А что?

– Тогда судите сами, сеньор, что это должен быть за человек, чтобы подвергать себя смертельной опасности из-за какого-то пеона – пусть даже запоротого чуть ли не до смерти?

– Это верно, – согласился дон Томас, принимаясь снова поглаживать острую седую бородку.

– После того как Хулио Меркадо высекли, но он еще был жив, этот гринго переправился через реку, нелегально проник на территорию Мексики и… – Халиска запнулся.

– Продолжай! – сквозь зубы процедил дон Эмилиано.

– Спасибо, Эмилиано, – ласково поблагодарила его Доротея.

– Ну так вот, – продолжал жандарм, – хоть вы и сами знаете всю историю, я еще раз перескажу ее.

Он освободил пеона. Потом вместе с ним пробрался к охраняемому дому и спальне дона Эмилиано. Там оглушил охранника под окном – бедный парень все еще находится между жизнью и смертью. Затем похитил дона Эмилиано, чем подверг его жизнь смертельной опасности. Потом не спеша выбрал лучших лошадей вашего превосходительства, а перед тем как удрать, едва не расправился с доном Эмилиано.

– Это правда, – произнесла Доротея.

Дон Эмилиано ожег невесту взглядом, но увидел, что она ему улыбается.

– И все же, – настаивал дон Томас, – разве это доказывает, что преступником был именно Эль-Кид?

– Он из тех, кто совершает бескорыстные поступки, – пояснил жандарм.

– Ну, на это способен не только он, – улыбаясь, возразил Леррас.

– Сеньор, он смог разбудить в пеоне чувство собственного достоинства – и не просто в пеоне, а в запоротом почти до смерти!

– Что правда, то правда. Но это мог сделать и кто-нибудь другой.