Остаться в живых

– Почти три недели, братец.

– Будь я проклят, если сегодня не последний день твоего пребывания здесь. Сворачивай вещички!

– Интересно, кем ты можешь быть, чтоб так командовать, приятель? – задумчиво пробормотал Лэнки.

– Джеффом Порсоном! – рявкнул что есть мочи старик. – Убирайся отсюда! Проваливай! Я тебе покажу шамана!

– Так ты и есть Джефф Порсон?

– Двигай!

– Хорошо, – согласился наконец Лэнки. – Это меня вполне устраивает. Вот только выбраться я отсюда смогу не раньше чем завтра утром.

– Так что, я тебя еще и уговаривать должен? – процедил Порсон сквозь зубы. Он издавна слыл грубияном и скандалистом.

– Я всегда открыт для дискуссии, но сам видишь, как все складывается.

– И как же? – фыркнул Порсон. – Насколько я понимаю, тебе светит одна-единственная возможность – убраться отсюда, да поскорее.

– Но почему? – не унимался Лэнки. – Скажи, ты позволил бы кому-нибудь свидетельствовать в суде, не установив толком, кто он такой?

– Так что же получается?… – протянул Порсон.

– А вот то и получается, – перебил его Лэнки. – Рад бы я тебе угодить, но не могу, пока не удостоверюсь, что ты действительно Джефф Порсон, хозяин этого ранчо.

– Пойди и спросил у повара, ты, кретин! – взорвался старик.

– А, ну теперь-то уж мне все ясно, приятель. Ты – не Джефф Порсон. Никак ты не можешь быть отцом такого замечательного парня, настоящего джентльмена. Отец Дэна Порсона ни за что не обозвал бы кретином безобидного бродягу. Нет, сэр, кем бы вы ни были, вы – не отец Дэна Порсона.

Тут Джеф Порсон окончательно вышел из себя. Старик бросился в дом, схватил винтовку, но тут его увидел повар и отговорил от поспешных, скоропалительных действий. Вдобавок он рассказал Порсону немало хорошего о Лэнки. Тем не менее, когда мы – Дэн и все прочие – возвратились домой на закате того долгого дня, старик Джефф по-прежнему кипел. Лицо его побагровело от гнева, который он тут же и обрушил на беднягу Дэна.

Хуже всего, что сказано это было в присутствии Лэнки, а тот сидел как ни в чем не бывало на пороге нашего дома и постругивал ножом какую-то палку, приветственно кивая нам всем поочередно и улыбаясь, как добродушный и ленивый старый бродяга, каковым он, в сущности, и являлся.