Новичок

– Ты, наверное, его приятель? – В голосе толстяка прозвучали зловещие нотки. Он безуспешно пытался повернуть голову к Аллану – мешали складки жира на пухлой шее.

Характер у Аллана, как мы видели, был мягкий и доброжелательный, нежный, как мед с молоком. Но сейчас в нем стало нарастать раздражение.

– Так вы можете сообщить мне, где находится Джим Джонс? – в третий раз спросил он.

– А кто этим интересуется?

– Девушка. Его сестра, – ответил Аллан.

Хозяин гостиницы не спешил отвечать даже после такого пояснения.

– Пусть все дружки Джима Джонса отправляются в преисподнюю, да и он не задерживается на этом свете – туда ему и дорога!

Красная пелена застлала Аллану глаза, как будто он через закрытые веки смотрел на полуденное солнце. Он наклонился, положил руки на подлокотники кресла, в котором развалился хозяин гостиницы, и легко поднял его в воздух. Встряхнул и поставил на место. Потом еще раз повторил свой вопрос.

Он вдруг осознал тот факт, что вес его – а он недавно проверял это с помощью весов – составляет приблизительно двести восемьдесят фунтов. Кресло, в котором он устроился, весит еще около двадцати. А парень, который склонился над ним, поднял весь этот невероятный груз так легко, как будто толстяк был тряпичной куклой, а не живым существом из мяса, костей и жира.

– С чего бы это тебе интересоваться Джимом Джонсом? – спросил он Аллана, внимательно и настороженно изучая его лицо. Это лицо не могло принадлежать человеку, привыкшему к насилию. Глаза, смотревшие на него сверху вниз, были добрыми и мягкими, как глаза семнадцатилетней девушки, еще не научившейся не доверять жестокому окружающему миру.

– Я уже сказал, что сестра Джима здесь и спрашивает о нем, – ответил Аллан.

– Черт меня побери, терпеть не могу, когда леди пускается в дальний путь понапрасну, – произнес толстяк, – но только она сюда приехала зря, и это так же верно, как то, что меня звать Билл Хоудж. Джима Джонса ей здесь не найти.

– Но ведь он здесь был, не так ли?

– Ну был.

– Однако теперь он уехал, верно?

– Уехал.