Чужак

Никогда не пытался воспользоваться преимуществами перед другими. Никогда не стрелял в отвернувшегося человека. Небеса видят, я не вел себя низко. Да, не раз попадал в мерзкие переделки, но ни в чем не могу себя упрекнуть – я всегда дрался честно.

Вилтон коснулся плеча своего спутника и ласково его потрепал:

– Верю каждому вашему слову. Но вы должны понять – человек, опоенный зельем, становится ненормальным. Особенно если ему подсыплют этой непредсказуемой восточной отравы. А Кеппер использовал именно ее.

– Это понятно, – сипло согласился Шерри. – Совершенно понятно, но все равно отвратительно!

– Так оно и есть, кто сомневается? – пробормотал Вилтон. – Мне жаль, что у вас так получилось, Шерри. Честно признаюсь, мне не хотелось говорить вам об этом всю правду. Но я должен был это сделать из эгоистических соображений!

– Не объясните ли мне, в чем заключаются эти соображения? – полюбопытствовал Шерри.

– Об этом я не говорил ни одной душе на всем свете. Но вам я собираюсь изложить все без утайки. – И Вилтон зашагал по длинной подъездной дорожке.

– Почему вы не хотите рассказать мне об этом прямо здесь? – поинтересовался Шерри.

– Прямо здесь? – рассмеялся его спутник с хрипотцой, которая то и дело появлялась в его голосе. – С какой стати, пренебрегая осторожностью, я начну рассказывать вам историю, которую кто угодно может подслушать? Нет, ни за что! Подождите, пока мы придем в мой дом.

Удивленный, расстроенный, Шерри с тяжелым сердцем, неохотно поплелся вслед за Вилтоном. Подъездная дорожка дважды петляла по крутому обрыву, который он приметил еще раньше, находясь в городе, и наконец они подошли к парадной части дома, расположенного на холме, освещенного огоньками, которые больше напоминали звезды, а не осветительные лампы.

Дом не выглядел импозантным. Одноэтажное строение разместили точно по рельефу местности, не утруждая себя разравниванием площадки под строительство. Фундамент шел по неровной земле. В результате получилась несусветная линия жилого помещения с разными уровнями, которые без всякой системы то поднимались, то опускались, как лодка на прыгающих волнах. Часть дома оказалась вровень с северо-восточной оконечностью обрывистого хребта.