Конец изоляции

Ничего! Он всё ещё может стать фуражиром и лично всё проверить!

– Я спокоен.

– Ты молодец, – сказал Марк.

Глава 4

«Природа никогда не скажет нам, что хорошо, а что плохо. Напротив, её отличает особая нравственная слепота, которую иногда по ошибке принимают за высшую справедливость. Все морально-этические концепции делают одну и ту же ошибку – они тщетно ищут в устройстве мира оправдания своим устремлениям в будущее, забывая при этом, что так называемое «устройство мира» – это не более, чем символическая система, порождение того же ума.

(директор Косов)

###

Родион сидел рядом с ней за стойкой гаштета и разглядывал полупустой стакан. Рабочий день только кончился, но в забегаловку уже набивались посетители.

– А я ведь сразу понял, кто ты, – сказал он.

– Да? – откликнулась Лена. – И кто же я?

– Ты дочь Петрова.

– Это распространённая фамилия, – отшутилась она.

– Ты знаешь, какого Петрова я имею ввиду.

– Даже если это так, то что с того?

– Наверное, у тебя плохие отношения с отцом, раз ты очутилась здесь.

– Отвратительные, – сказала Лена. – А как поживает твой отец? А жена? Детишки?

– Да пошла ты! – крикнул Родион, вскочив.

Люди озабочено смотрели в их сторону. Никто не хотел проблем. Лена и бровью не повела. У нижнего не было и шанса против поста, пусть даже и перевёртыша. Родион постоял рядом с ней набычившись и раздувая ноздри, но быстро взял себя в руки.

– Что тебе от меня нужно? – наконец спросил он.

– Вот это я понимаю, разговор! – похвалила его Лена. – Отведи меня куда-нибудь, где не так много ушей.

– Забыла, где ты? Весь город – одно большое ухо!

– Против такого уха у меня есть средство, – заговорщически прошептала Лена. – Перестань выкобениваться и найди нам тихое место. Для тебя, между прочим, стараюсь.

Родион посмотрел на неё, нахмурившись.

Нижний город был выстроен внутри древней транспортной системы, которую почему-то называли странным несклоняемым словечком "метро". Лена до сих пор не могла поверить, что эти гигантские помещения были предназначены исключительно для того, чтобы люди могли ездить из одного конца города в другой. Пространство в современной Москве используется гораздо рациональнее.