Гибель распределительного мира

Вдруг пронизывающий неприятный звук, вспышкой пронесся по палате, меня отчасти оглушило, но я увидел, как в тумане замелькали черные силуэты, уносящиеся прочь. Не успела эта картина улечься у меня в голове, как распахнулись двери и в комнату вошел он. Прям, вылитый Ван Хельсинг ? кожаное пальто, шляпа, начищенные сапоги.

– Ну и чего ты стоишь? ? сказал он громким твердым голосом, войдя в палату. ? Еще кто-нибудь есть?

Но никого больше не было, лишь изуродованные человеческие тела, валяющиеся по всей палате.

– Больница ? это лакомый кусочек для таких тварей, ? продолжил спасший меня мужчина, смотря по сторонам.

Понемногу я стал выходить из оцепенения, но не решался сделать и шагу.

– Пойдем же, ? поторапливал меня незнакомец.

И я наконец-то последовал за ним, после чего один сплошной пробел, ничего не помню. Да и то, что я рассказал, вспоминается с большим трудом, будто сон, приснившийся много лет назад. Но тогда мне крупно повезло, эти кошки только появлялись и хоть они и были на всей территории этого странного мира, его хранители еще не осознавали всего ужаса ситуации, пытаясь просто спасать как можно больше людей.

В следующей жизни, мне удалось пожить подольше, но назвать ее счастливой сложно. Стоит отметить, что, когда я ее проживал, я абсолютно не помнил того, что произошло со мной ранее, но тем не менее от медицины меня воротило буквально на подсознательном уровне. Вместо нее я ударился в технические науки, мне, так же, как и в прошлой жизни, удалось получить хорошее образование, лишь Великая Отечественная внесла свои коррективы, но жаловаться я не имею никого права, так как смог выйти из этой заварушки живым и здоровым.

В тысяча девятьсот шестидесятом году я оказался на космодроме Байконур, во время злосчастной подготовки к первому запуску новой межконтинентальной ракеты. Как это часто бывает, с самого начала работы велись в ускоренном темпе. В мире царил «Берлинский кризис» и нашей родине было просто необходимо осадить западных партнеров, эта ракета была тем самым инструментом.

В тот день должен был пройти первый испытательный пуск, но за тридцать минут до него произошла катастрофа. Это сейчас я знаю, что произошло. Двигатель второй ступени непроизвольно включился из-за грубого нарушения техники безопасности. А тогда я лишь успел поднять голову вверх на раздавшиеся крики, как неожиданно меня накрыло целой лавиной огня, мгновенно прервав мою вторую жизнь.