Гибель распределительного мира

Моя эпоха выпала на то время, когда белая мгла уже поглотила этот мир, начав стремительно выкашивать людей, и в таких условиях даже три жизни считается большой удачей.

Первый раз, я родился в тысяча девятисотом году в Тульской области. Мой отец был врачом, и как было принято в то время, я пошел по его стопам. К моему двадцатилетию, вовсю шла гражданская война, а вместе с ней куча сопутствующих бед выпало на долю нашего многострадального народа. Война, голод, эпидемии тифа и холеры, работы у меня хватало, к сожалению, здоровье мое не выдержало, и из врача я превратился в больного.

А еще через пару месяцев скончался.

Это было странным чувством, а странность была в том, что я этого совершенно не заметил. Поначалу подумал, что пошел на поправку, лихорадка прошла, голова просветлела, да и в целом чувствовал себя хорошо. Пугало лишь то, что кругом был плотный белый туман, такой сильный, что я не мог разглядеть соседнюю койку.

Еще очень отчетливо я запомнил запах, заполнявший больничное отделение.

Пахло зеленью, лесом, будто оказался среди вековых деревьев после летнего дождя. Хотя, на улице в тот момент была зима, да и в больнице переполненной больными запахи обычно были совсем другие.

Осторожно спустив ноги с кровати, я легко поднялся, что тоже меня не слабо удивило, поскольку был уверен, что после столь тяжелой болезни они просто обязаны были ослабнуть. Как во сне я брел среди пустых коек, казалось, кроме меня во всей больнице никого нет.

Оставалось совсем немного до дверей, ведущих в коридор, где я думал, удастся кого-нибудь найти. Неожиданно в этом тумане, мне попался такой же горемыка, как и я.

Его имени узнать у меня не получилось, поскольку я даже рта не успел открыть, как он тут же зажал его своей ладонью, показывая другой рукой жест, означающий, что лучше мне сейчас заткнуться. Вид у него был такой, словно он черта лысого увидел. Глаза бешенные, тело все дрожит, напуган он был до усрачки.

Так бы мы с ним и стояли посреди палаты, если б не огромное темное существо. Оно просто снесло его, так что он лишь успел вскрикнуть, после чего в тумане раздался звук рвущейся плоти и ломающихся костей. Его рвали на части буквально в нескольких метрах от меня, а по полу растекалась огромная лужа еще теплой крови. Я стоял на месте как столб, охваченный таким страхом, что невозможно было пошевелиться.