Марафон длиною в бесконечность…

Березин имел принципы, и эти принципы (верно подметил Гершон) портили жизнь. Портили жизнь студентам.

Березин брал. Брал охотно и не огорчался, что таковое практикует. "Коли дают, отчего не брать?" – удивлялся он, когда в деканате вспыхивал разговор на запретную тему и коллеги осуждающе кивали головами. "Звягинцев тоже берёт, хоть и профессор. Берёт поболее моего, однако гляди – кивает вместе со всеми".

Брал Березин он только за "пятёрки" и "четвёрки". Исправить "неуд" на "уд" он не соглашался. Это и был его принцип.

Кроме прочего, доцент считал себя карьеристом. Торгуя приличными оценками он повышал средний балл (на благо университета), а, не пропуская двоечников, "отсеивал бестолочей", тем самым ускоряя своё движение по карьерной лестнице.

В субботу вечером Гершон явился в общежитие позже обычного, был весел и слегка подшофе, от него пахло духами и весной. Чем-то горьким и одновременно сладким. Сказал, что славяне называли это время года костромой: "Разве это не чудесно?" и ещё объявил, что всё устроил.

– Что устроил? – переспросила Марго. Она не любила пьяных мужчин.

– Всё!

Гершон заглянул в чайник, отправился в бытовку налить воды, Маргарита подумала, что с большим удовольствием засветила бы ему между глаз: "Действительно, плешивый чёрт!"

– Узнал, кто новый заведующий кафедрой. – Сыпнул в кружку чаю, передал пачку Марго. – У тебя есть шанс.

Кафедрой теоритической и прикладной механики ныне заведовал Константин Антонович Каппель: без пяти минут профессор, "учёный, подающий надежды" – так принято говорить в научных кругах.

– Мужчина без малого сорока лет, – из кармана Гершон вынул помятую плитку шоколада. – Во многих смыслах интересный культурный человек. Не женат, – в верх взлетел указательный палец, – детей не имеет, зато имеет страсть к музыке и орхидеям.

– Терпеть не могу.

– Хм… – Гершон растерялся. – Кого?

– Орхидеи.

Евсей Аронович оглянулся, будто за ним кто-то стоял и спросил, когда он призывал любить орхидеи?

– Хрен с ними, с орхидеями.

Я говорил о Каппеле. Он мужчина, понимаешь? Вспомни, что ты женщина! – Воскликнул: – Расправь перья, включи чары, принцесса Кострома! Вскружи ему голову и экзамен у тебя в кармане!

Гершон прокрутился на одной ноге, изображая какое-то танцевальное па, пошатнулся, едва не свалился на кровать, но подскочил и, раскрасневшись, подал Маргарите руку.

– Ведь ты молода и красива! Соверши безумство, Марго! Наплюй на приличия!

Он выглядел комично.