Марафон длиною в бесконечность…

 – Дивный был мужик, дай бог ему здоровья! На пенсию спровадили, гады. Мне доводилось с ним беседовать…

Маргарита косится на методичку, переводит взгляд на Евсея. Отвечает, что это мёртвому припарка, что "эта наука ей не по зубам".

– Зря приехала, – говорит она. – Надо было забрать документы. И дело с концом.

Гершон молчит, вздыхает и даже не пытается произносить обычную в таких случаях чепуху: "У тебя всё получится! Верь в себя! Ты сможешь!" Зачем сотрясать воздух?

"Если Маргарита так говорит, – думает он, – значит так и есть".

Вспоминает их первую ночь в комнате, когда она развесила вещи, попросила выйти (чтобы переодеться), а когда Гершон вернулся, сказала, глядя строго в глаза, в самые зрачки: "Сунешься – яйца оторву".

Евсей впервые в жизни обиделся за свои бубенцы, за такое фамильярное к ним отношение. Он и не собирался приставать к незнакомой женщине – это, во-первых, а во-вторых, в интонации Маргариты было столько силы, что он уверился – оторвёт. И это изумило. Её слова, и его немедленная безоговорочная вера.

Подумал, что в этот раз Марго боится. Поэтому и опоздала: "До последнего момента сомневалась, ехать или нет. Главный инженер тут не при чём…"

Ночь распустилась во всю свою апрельскую мощь. Весна в этом году случилась ранняя, шебутная и, будто пытаясь оправдать своё преждевременное появление, она старалась изо-всех сил. Пригревала солнышком, веселила ветерком, баловала ливнями. В кустах щелкал молодой соловей, ещё притесняемый ночными холодами, но уже уверенный, что впереди – счастье.

Евсей укрылся с головой одеялом и засыпал. От водки мысли медленно плыли в голове, и качались, как кораблики. Было приятно. "В конце концов, можно будет откупиться, – думал он. – Лекции читает Березин… этот… возьмёт". И уже совсем почти заснув, Гершон подумал, что, быть может, Маргарита "с принципами", и это помеха. "Принципы вообще-то мешают жить…"

Неделя прошла в привычных заботах. Каждый день звонили с комбината; Николай Львович (главный инженер и непосредственный начальник) злился, повышал голос, Маргариту это не расстраивало: "На то и щука в реке, чтобы карась не дремал.

Начальник обязан нервничать, за это ему деньги платят". Она посещала лекции и более всего расстраивалась по поводу механики.

Предмет читал Березин – молодой доцент с большой круглой белёсой головой, редкими волосиками (которые он часто поправлял) и едва приметной (но хронической) настороженностью во взгляде.