Длинные руки нейтралитета

Мичман целеустремленно вышагивал по полю среди широченных ям, вырытых взрывами, не обращая внимания на суетящихся своих и стонущих чужих. Казалось, он что-то высматривал на земле, вроде как выискивал оброненный предмет. Но поиски производились в тех местах, где моряк в ходе боя заведомо не появлялся и, понятно, ничего не мог потерять.

Шёберг был занят делом, с которым мог справиться лишь артиллерист. Он, измеряя расстояния в шагах, прикидывал результативность пальбы, учитывал удачные попадания, временами отмечал что-то в записной книжке – короче, работал.

Через час мичман закончил труды, учтиво распрощался с Неболтаем, не преминул похвалить прекрасную меткость его людей и отбыл в направлении к Севастополю.

Казаки продолжали трудиться. Удалось захватить двадцать четыре пленника, но пятнадцать из них были в скверном состоянии (с трудом держались на ногах), ещё шестеро – в очень скверном (могли лишь лежать), а трое – без памяти.

– Контуженные они, – определил Неболтай.

И ещё пятерых с тяжёлыми пулевыми ранениями решено было даже не пытаться довезти до лекарей.

Правда, их перевязали, но…

– Не жильцы эти. Марья Захаровна их вытащила бы, так сегодня же вторник.

Пластуны на сентенцию никак не отреагировали, но каждый про себя твёрдо решил в момент отдыха порасспросить хорошенько у хорунжего, кто такая Марья Захаровна, почему она вдруг может лечить и с какой стати этого нельзя делать по вторникам.

Лошадей досталось порядочно, аж цельных девятнадцать голов; были также с переломанными ногами (тех, понятно, добили), да и убитых немало.

Сёдел со сбруей, пистолей да сабель осталось столько, что вполне можно было бы нагрузить четыре воза, да и тех могло не хватить. А уж на перевозку пострадавших потребовалось бы… Короче, такого количества возов хорунжий раздобыть не мог бы при всём желании.

Неболтай сделал всё, что было в его возможностях: отправил на последнем возу самых тяжёлых и контуженных, отрядил одного из авторитетных казаков (урядника Егорьева) за возами, какие только удастся добыть, по прибытии транспортных средств отправил очередную партию пострадавших, следующей ходкой погрузил всех оставшихся (по оценке знающих пластунов, никто из пленных на своих двоих не дошёл бы до госпиталя), прочитал заупокойную по убиенным и приказал по прибытии порожних возов грузить их трофеями (на этот раз забрали все, что удалось собрать).

Был ещё один, никем не замеченный свидетель: восьмилетний Константин.