Американка. История первая. Ты не один

Ежедневно он созванивался с женой и детьми и каждый раз на вопрос «Когда ты приедешь?» уклончиво отвечал: «Скоро».

Он вышел на работу, лечил пациентов и втайне мечтал о скорейшем возвращении домой. С досадой вспоминал о тех славных деньках, когда они всей семьёй сидели перед телевизором или слушали интересные истории, которые он вечерами читал. Порой, если дежурство не выпадало на выходные и получалось выкроить время от домашних дел, Николай давал детям денег на кино и кафе и оставался наедине со своей любимой, чтобы насладиться мгновениями единения, такими редкими, такими короткими.

При всём том, что прививки были сделаны, что-то не давало ему покоя. Паранойя? Излишняя подозрительность? Страх? Николай боялся вернуться домой преждевременно, дабы не заразить, не дай Бог, своих любимых.

Первое, что настораживало Иваськова, – это место укуса. Несмотря на то, что прошло достаточно времени, следы зубов не заживали, но и не доставляли никаких неудобств: ни покраснения, ни отёка не было.

Рана словно пребывала в состоянии застоя.

Второе, что заставляло задуматься, – сильная перемена в поведении. Из тихого и вежливого человека Николай превратился в озлобленного и раздражительного. Он вечно находился на взводе, готовый разорвать всех и вся на своём пути. На работе редко кто с ним решался заговаривать, дабы не портить себе настроение его выходками: особенно после того случая, когда он оставил на нескольких коллегах глубокие следы от ногтей.

Ни разу не получавший выговоров от руководства, после укуса он стал частым гостем в кабинете заведующего отделением.

Неадекватное поведение Николая привело к тому, что он был принудительно отправлен в двухнедельный отпуск.

Шёл девятый день изоляции Иваськова от семьи. Жуткое, разрывающее изнутри, высасывающее, неутолимое чувство дикого голода стало постоянной проблемой отшельника. Николай ежедневно опустошал целый холодильник, но легче не становилось: жор не отступал. По началу спасали мясные и рыбные изделия, но, надо сказать, ненадолго.

Бутерброда с колбасой или пары кусков жареной рыбы хватало едва ли на час. Чем больше времени проходило, тем ненасытнее становился Николай. Порой он сам себе удивлялся: куда всё это помещается, ведь ел он уже не порциями, а килограммами.

К концу третьей недели он питался исключительно мясом, все же остальные продукты для него не имели ни вкуса, ни запаха, вызывая лишь отвращение.

Естественно, домой Иваськов так и не вернулся.