Валера против деда Мороза

– Чё?

– Ненавижу, когда чёкают. Раздевайся! Одежду сюда клади, в нишу. Уже идут за нами! Не слышишь разве? Быстрей-быстрей!

Валера поспешно разделся, оставшись в одних носках. Нифма уселась на него верхом, как грёбаная амазонка, причиняя катастрофическое неудобство. Его возбуждённый, максимально эрегированный орган так и стремился сунуться ей куда-нибудь между розовых ягодиц, но дива пригрозила кулаком.

Пару минут спустя возбуждённый Валера действительно услышал по ту сторону топот и негромкий бубнёж, а потом ощутил лёгкую вибрацию – конструкцию куда-то везли.

– А почему нельзя было залезть позже?

– У Мезенского спроси. Это его спектакль. Некоторое время мы должны находится голые в замкнутом пространстве. Для настроения. Ну, ты меня понимаешь? – девица слегка заёрзала, отчего у бедного Валерия свело скулы.

– А чё делать-то надо? – спросил он, чтобы отвлечься.

На секунду мелькнула шальная мысль об актёре, за которого его приняли, и о том, что тот бродит где-то поблизости, но нимфа на Валерином члене так сладострастно подпрыгнула, что мозг остался обескровленным, а голова пустой.

– Не чёкай! Вальс танцевать будем. Я отмашку дам.

– У-угу-у…

Это просто рай какой-то! Да ещё так вовремя. Видимо, вселенная услышала-таки молитвы скромного работяги-водителя и подарила этот халявный стриптиз, чтобы поддержать и благословить. Всё у них с Викой на мази.

Минуты через две, когда раздалась чрезмерно громкая, даже оглушающая музыка, Валера так сильно занервничал, что всё его недавнее достоинство мгновенно опало.

Вальс? Но он не умеет! Когда-то авторитарная бабушка по маминой линии заставляла его танцевать вальс с ней. Валера поморщился – от бабушки пахло репчатым луком и укропом. С тех пор это самый нелюбимый Валерин танец.

Музыка резко стихла, и кто-то принялся орать и ругаться ядрёным матом.

– Э, ты чего? Куда? Так не надо, – прошептала партнёрша Валере в ухо, разочарованно ёрзая по его грустному другу упругой попой.

Валера не сразу понял, чего рыжеволосая нимфа хочет от него, но, когда та обречённо сползла вниз, опустилась на колени и принялась жестоко тереть его опавший лепесток своими горячими ладонями, ни на шутку испугался.

– Больно, блин! – возмутился Валера, пытаясь спастись от её безжалостного рукоблудия и судорожно сжимая бёдра, – Кто на сухую-то трёт?

– Блин, ты прав. Только одно средство осталось.