Любанька

На шестилетие сосланной в глушь дочери, родители, чувствующие себя немного виноватыми, наконец, прикатили с пакетами и сумками, чем несказанно обрадовали местных сплетниц и саму виновницу торжества. Под звонкий гогот всполошившихся гусей, калитка широко распахнулась и Любаньке явились трое: мама Таня, папа Володя и младшая сестренка, Наденька. Маленькая Надежда, невероятной красоты девочка, с невинным любопытством посмотрела на старшую сестру, ревниво попросилась к маме на ручки и с чувством собственного достоинства икнула.

– Что-то Люба совсем растолстела, ни в одно платье не влезет, только зря одежду покупали, – неодобрительно заметила мать, когда они всей семьей сели ужинать, расположившись прямо на улице, во дворе, по деревенскому обычаю, – Поменьше бы кормили, мама.

– Ребенок должен хорошо питаться, – недовольно огрызнулась бабушка, не понимающая моды на болезненную худобу, – к юности перерастет.

– А Наденька и кушает хорошо, и стройненькая. А Люба и от запаха еды поправится, такая конституция, – весело защебетала мать, уплетая вкусные бабушкины вареники с творогом, и игнорируя невразумительные оправдания, – Наденьку в модельное агентство отдам, хоть одна из дочерей в меня.

– Тю, придумала, – запротестовала бабушка, – Модельное агентство…

– Ничего Вы, мама, на понимаете, – перебила ее Татьяна, – Там такие деньги! Такие деньги! Вы таких денег отродясь не видели.

– Вырастет шалавой какой-нибудь, знаю я…

– Мама!

– Мы с Надькой обе вырастем шававами, – выпалила вдруг Люба на автопилоте, услышав знакомое слово. На мгновение шокированные заявлением взрослые оцепенели, и над столом повисло тревожное молчание.

– Лучше не нужно, Люба, – первым взял себя в руки отец.

– Почему? Ты же любишь шавав? – совершенно искренне изумилась непосредственная Любка, смешно округлив глазки.

– Та-а-к, – взбешенная мать побагровела до корней волос и со всего размаха швырнула вилку в тарелку со сметаной. Белые брызги полетели в разные стороны, в том числе и на папины брюки, – Ты и дитю про свои подвиги рассказываешь?! Кобель!

– Истеричка! – завопил отец, выпрыгивая из-за стола, – Невозможно пожрать без скандала! – и поспешно оттирая запачканную одежду салфеткой, побежал за ворота, подпрыгивая, как сайгак.