Нимуэй

На улице разбушевалась погода. Дождь, гром и молния. Не день, а стихийное бедствие!

Не дожидаясь окончания пар, я помчалась в медицинский центр, куда отвезли парня. Информацию выудила у куратора. Спасибо, я умею влезть в помощники и, тем самым, в любимчики. По пути накупила фруктов, в регистрационной узнала номер палаты и пришла к Дексу. Сонному, перебинтованному, но внезапно очень милому.

– Смешной ты, когда не двигаешься. Такой безобидный, – пошутила, неуверенно шагнув палату.

– Привет, Мэл, – невесело сказал он.

Боги, пожалуйста, пусть он простит, пусть он поймёт меня, не дожидаясь пока он что-нибудь скажет, выпалила как на духу заготовленную речь, что не собиралась целовать бывшего, что распрощалась с ним, отрезала пути к возвращению чувств, что дорог не только он – Декс, и что вообще я не такая плохая, какой ему показалась.

– Мэлони, угомонись. Я не злюсь на тебя.

– Но ты…

– Я тебе верю, Мэлони, – настаивал он. Слегка улыбнулся, а у меня гора с плеч спала, когда он приподнял руки, предлагая обнять его.

– Как ты? Что произошло?

– Да неважно. Жив, здоров и ладно.

– Пожалуйста, Декс, я должна знать, – взглянула на него с такой заботой, с какой была способна, искренне, нежно. Надеясь передать этим взглядом то, что не могу пока выразить словами.

– Когда вы… Когда он поцеловал тебя, меня предала выдержка. Я понимал, куда иду и зачем, понимал, что придётся перетерпеть пока ты там с ним наговоришься, но… – он не стал заканчивать. Любопытство и страх съедали меня изнутри.

– Но что? – направила его.

– Я не смог совладать с эмоциями. Девушка, которая мне безумно нравится, которая знает, что я её жду и понимает, что я всё вижу – целуется в окне с другим парнем! – выпалил он, повысив голос. Я открыла рот, пытаясь возразить, но слов не нашлось. Я ведь только что ему всё объяснила, разложила по полочкам и извинилась! А он… он меня не простит. Не поверит. Хочет, но не сможет. – Я понимаю, милая Мэлони, что это было не так. Сейчас понимаю, но тогда ведь это было иначе.

Ты не представляешь, что я успел надумать.

– Представляю, – опровергла я. Я ведь всё, то же самое о себе надумала.

– Я ушёл. Подумал, что лучше уйду сразу, чем дождусь тебя и наговорю грубостей, обижу.

– Ты удивительный, – вырвалось у меня ехидно. Он замер и посмотрел на меня внимательно. Я объяснила: – вместо того, чтобы забить, обидеться, разозлиться, ты переживал о моих чувствах, продолжая думать, что я намеренно сделала тебе больно.