Цветок яблони

На лице сойки проступила неприкрытая ненависть. Но она справилась с собой, несколько раз глубоко вдохнув, запрокинув голову к облачному небу.

– Где же ты ошибся, мальчик? – сказала она мертвецу со странной печалью. – Или я?

А после закрыла его глаза.

Глава четвертая

Кузнец

Однажды подмастерье кузнеца, встретил шаутта. Демон втерся в доверие, ложью проложил дорогу к дружбе, нашептал на ухо, что подмастерье достоин большего.

– Твоя сила вырастет, ты сможешь открыть свою кузницу, – так говорил он.

 – Покажешь мастеру, что лучше, чем он. Надо всего лишь раскопать самую старую могилу на кладбище.

И тот поверил ему. И ночью, взяв лопату, при свете фонаря начал копать, нарушая заветы Шестерых.

Подмастерье сломал гроб, надеясь найти там силу, но из него выбрался второй шаутт. И оба демона, смеясь, пожрали глупца.

Потому что не стоит тревожить мертвых.

    Старая сказка Единого королевства.

Когда, примерно через тысячу лет, земля перестала рыдать, то вздохнула. Точно большой травоядный зверь, избавившийся от страха.

Глубоко и шумно. Тяжело переживая случившееся.

Девушка стояла и слушала это живое дыхание, ощущала его через подошвы алебастровых туфелек. Горы слабо подрагивали, возмущаясь, что их заставили разойтись в стороны, распахнуть долину, по которой теперь, упруго ревя, неслась грязно-бурая, только что родившаяся река. На одной из ступеней она спотыкалась, падала вниз, превращаясь в колоссальный свирепый водопад.

По алому, впитавшему в себя зарю, небу, расходились круговые волны и возмущенные этим облака – целыми легионами – трусливо бежали во все стороны, стремясь поскорее скрыться за горизонтом.

Те из них, кто не успел, рассеивались по небу, словно мука по широкой тарелке, а затем сгорали, обращаясь в странную плоскую радугу, захватившую весь алый небосвод.

Небо дрожало, точно также, как и земля, кашляло больным громом и разветвленные корневища молний врезались в горные пики, выбивая из них золотые искры.

Горячий вихрь змеей прополз через всю долину, без злобы обнял девушку, даря огонь солнца сквозь тонкое пурпурное платье.

Пурпур – ее любимый цвет, совершенно не подходил к сегодняшнему случаю.

И к ее настроению.

Она присела, коснулась ладонью все еще теплой земли, подняла пару похожих на кубики камешков. Нет. Не камешков. Спекшиеся косточки какого-то несчастного зверька, не успевшего убраться, когда мир стал меняться. Повинуясь наитию, девушка убрала их в маленькую поясную сумочку.