Пан Твардовский. Душа чародея

И вдруг путешественник расслышал позади себя шум конских копыт.

«Опять не гайдамаки ли?» – подумал он.

Он оглянулся и увидал мрачного всадника, чёрного латника, предводителя жолнеров, так кстати подвернувшихся к нему на выручку. Догнал черный латник шляхтича, кивнул ему головой и поехал рядом. И показалось пану, что, несмотря на темь, он ясно может рассмотреть лицо латника, и стал он разглядывать молчаливого товарища.

Глядит и припоминает, что как будто он и прежде где-то видывал это лицо, что-то очень знакомое напоминают ему мрачные, злобно насмешливые черты лукавого лица – и вздрогнул всем телом путешественник; вспомнил он, где видал его – точь-в-точь похоже на лицо сатаны, нарисованное искусной руной художника, благочестивого живописца, на образе святого Михаила в тот момент, когда он поражает духа злобы и гордыни, низвергая непокорного возмутителя в преисподние бездны.

Ледяным смертельным холодом охватило сердце пана; хотел было он перекреститься, но рука ему не повиновалась, словно свинцом налилась она; хотел прошептать молитву, призвать на помощь Царицу Небесную, но для мольбы уста его не раскрывались, дрожали, и только бессвязный звук вылетел из них.

– Здравствуй, пан Твардовский! – глухо произнес латник.

– Я тебя не знаю! – прошептал пан, ещё более содрогаясь, что неизвестный знает его имя.

Сатанинская улыбка мелькнула на губах мрачного латника, и он насмешливо произнес:

– Как меня не знаешь? А кто же спас тебя сейчас?

– Храбрые жолнёры милостивого короля моего…

Презрительный смех прервал речь шляхтича, и латник сказал:

– Вздор! Тебя спас я!

–

Но кто же ты?

–

Сатана!

Шляхтич так и окаменел; а латник продолжал:

– Ты призвал меня на помощь, и я спас тебя!.

Пан был задет за живое. Как истый сын храброго народа, шляхтич боялся перед кем бы то ни было выказывать трусость, и потому, хоть его и била лихорадка при мысли, что он очутился в обществе сатаны, пан собрался с духом и смело воскликнул:

– Твардовский ничего не боится и никогда не отступает!

– И прекрасно делаешь.

– Что тебе нужно?

– Чего нужно? А ты разве не знаешь, что «долг платежом красен?»

– Знаю!.. Чем я должен заплатить тебе? Жизнь нужна моя, искуситель?

– Нет.