Бич сновидений

– В чайном каноне Ча Цзин, созданном во время династии Тан, – произнес он умоляющим голосом, – первом в истории трактате об этом благородном напитке, чайный мудрец Лу Юй говорил…

– Чжен, – невозмутимо произнес Феликс поднимаясь. – Так что там со сроками накопления критической массы ядовитых отходов производства? Вы знаете, что произошло с Икаром? Вы знаете, что его убили?

– Лу Юй говорил… – повторил тот с упорством заведенной куклы, – что чай это символ гармонии и единства мироздания. Поэтому приготовление его очень важный и неторопливый процесс.

Феликс уже понял, что никаких других слов Чжен произнести не может. Даже если очень хотел дать ответы. Запрет на эту тему был в его подсознании.

Ударом ноги юный танатос толкнул ему навстречу стул. Чжен запнулся, падая. Феликс перепрыгнул через него, оказался возле плиты.

– В монастыре Лу Юй постиг мудрость и… – продолжал бормотать человек.

Что еще постиг мудрец, он не успел договорить. Дэймос с силой ударил писателя ребром ладони по склоненной шее.

Чжен упал, но вместо того чтобы остаться лежать на полу, схватил Феликса за ногу. Скрюченные пальцы впились в колено, и танатос сжал зубы от боли.

– Заваривать чай он советует, используя только стеклянную посуду и мягкую воду, не доводя ее до кипения, – доверительно сообщил бэйцзинец.

Жертва дэймоса, похоже, была нашпигована блоками по всему подсознанию. И внутренние крюки буквально выворачивали его, придавая сил и не позволяя ослабить сопротивление.

Ученик Нестора размахнулся снова и ударил, на этот раз абсолютно точно поражая нервный центр.

Чжен без звука рухнул на грязные доски.

Феликс выпрямился, перевел дыхание, окинул комнату быстрым взглядом, выдернул из стены нож, снял одну перчатку и, сжимая холодную рифленую рукоять в ладони, лег на кровать.

Закрыл глаза.

От грязной постели пахло влажной сыростью белья, немытым потным телом и приторным одеколоном. Но все это было неважно.

К лицу прилипли тонкие летучие нити паутины.

Скулы опалил сначала жар, потом холод. Слово-приказ погрузило дэймоса в иную реальность мгновенно. Звуки города за окном отдалились, смазались, растворились. Прошумел дождь… Мимо еще неслись размытые призраки чужого подсознания, похожие на размазанные пейзажи из окна скоростного поезда. А Феликс уже осознал себя. Кто он, где находится, и что ищет. А затем отступил, вплетая свое сознание в ткань сна. Превратился в дуновение ветра, тень от ветвей, вздох спящего.