Белый огонь

– Город слишком мал, – хмыкнула Лавиани, – таких в Карифе предостаточно. Вряд ли нас могут поджидать в каждом из множества мелких поселений. Скорее уж станут искать на северной границе. Если бы ты могла посмотреть на карту, то увидела, что в Зевут мы прошли редкой тропой. Обычно чтобы попасть сюда от Эльвата, надо подняться к Дагевару, а затем спуститься вдоль побережья вниз. Или же поспешить на юг до Эльгана и уже после идти сюда. Любой вестовой будет добираться в такую дыру еще лишние две недели.

Она высунулась в окно, посмотрела на светлеющее небо.

– Здесь окраина города. Никого, кроме коз и птиц. Я проверила, следов нет, значит, сюда не приходят, место надежное, и мы не привлечем внимания. Сейчас раннее утро, ветер дует от берега, лодки должны уйти в море. К вечеру схожу в город, поищу тех, кто сможет увезти нас на запад, и вернусь за вами.

Когда Шерон впервые увидела это море, то села прямо на горячий, мелкий, сахарно-белый песок и беззвучно заплакала.

– Все хорошо? – Бланка ступала с осторожностью и встала у нее за спиной, глядя на блики солнца на гладкой водной поверхности и не замечая их.

– Да. Конечно да. – Указывающая вытерла слезы тыльной стороной ладони, улыбнулась. – Я не была рядом с морем два года и соскучилась, хотя и ждала другого.

– Другого? – не поняла госпожа Эрбет, чуть склонив голову.

– Оно из сказки. Из книг, что я читала ночами в Нимаде. Из мира, в котором я никогда не должна была побывать. Лишь мечтать о неведомых землях и море, что не жестоко с теми, кто живет на его берегах. И теперь оно передо мной, но радости я испытываю мало.

– Обычное дело, – ровным тоном сказала Бланка. – Когда мечты исполняются, в них склонны разочаровываться. Твой муж ведь погиб в море?

– Воды вокруг Нимада жестоки, а Летос суровый край. – Она быстро поднялась и направилась к дому, слыша, как приятно шелестят волны, призывая остаться рядом.

Лавиани ушла не прощаясь, оставила после себя расстеленное и примятое одеяло, на котором валялась несколько часов, отвечая односложно и раздраженно. Затем и вовсе отвернувшись к стене. Настроение у нее было не самым лучшим.

Тэо спал. Это был странный, глубокий и болезненный сон, который прерывался раз в три дня лишь для того, чтобы он успел напиться и поесть.