Нормальные горожане

– У меня уже неделю так – все мимо кассы! Кстати, извини за мое домогательство… нашло что-то. Гормоны, наверное?

Вдруг в похмельной голове Гриши всплыли эпизоды вчерашнего вечера, и он как никогда раньше разглядел в памяти удачный ответ:

– А ты прости за мой неглект!

От этой находки, морда у Гриши стала на редкость самодовольной и немедленно налилась некой детской гордостью, будто за впервые решенную верно задачку.

Жанна теперь просто хохотала. Хохотала до слез, а когда утерла глаза, спросила:

– Ты откуда такой?

– Один псих из YouTube сказал, что все мы с Сириуса, значит и я тоже, – не думая не секунды ответил Гриша.

Сейчас Жанна отошла к дверям и держась за живот одной рукой и закрывая рот другой, натужно давила из себя воздух. Это был смех, на грани истерики.

Отсмеявшись, Жанна, не сказав ни слова, вытащила из холодильника два пломбира в вафельных стаканчиках и уселась на диван.

– На брудершафт? – продолжая быть неожиданно-искрометным, уточнил Гриша, кусая мороженное.

 – О, кстати, может рыжего угостить?

– Мне кажется, я знаю, что он на это скажет: «Мороженное – это самый страшный грех!»

За разговором, утро незаметно пробралось в комнату. А наступивший день, стал для Гриши самым новым из тех, что он смог припомнить. Все сегодня казалось ярче: запахи острее, цвета насыщеннее, звуки отчетливее. Картинка реальности вообще, стала более выпуклой и настоящей. Конечно, в попытке вернуть привычный взгляд на мир, Гриша постарался списать это состояние на специфическое похмелье, но сегодня романтика победила.

Победа эта ознаменовалась не только неоправданно-радостным состоянием, но и попыткой написания новых стихов.

Гриша писал напористо и смело, но на одном четверостишие неожиданно остановился:

Из всех доступных нынче обществ,

Из всех цветов воротничков,

Я угодил в обитель слов,

Где рваный слог, то слово топчет.

Вдруг с ним случилось то, чего не бывало раньше – он ясно ощутил, что притягивает за уши форму с мнимым содержанием, хотя и основанную на личном опыте и настоящей действительности.

Она виделась ему, как трупп приведенный в порядок для похорон: с уложенными волосами и напудренными щеками и тоже основанный на реальной жизни, но не живой.

Пораженный догадкой, Гриша потратил остаток дня на разбор написанных ранее стихов. Результат был плачевным – автор не нашел у себя ни одного приличного произведения.