Ренегат

Она считала, что для Эгберта Седьмого Тьма – это всего лишь инструмент. И что для него, равно как и для его предка, было важно жить в мире без Тьмы. И что, если дать волю некромантам, то, кроме некроморфов и умертвий, в этом мире будет больше некем управлять. В общем, так себе теория. Уверен, за всем этим театром кроется что-то большее.

О том, что происходило в Пустошах, Лиция не знала. Но судя по тому, что вместе с ней принесли в жертву и шамана орков, со степняками решили не церемониться. Они уже сыграли свою роль.

Об эльфах воздушница знала лишь то, что междоусобная война в лесном королевстве набирала новые обороты. И что король эльфов попросил помощи у ордена магов для подавления восстания. Но Шитанг медлил, хотя очень хотел воспользоваться ситуацией. Еще бы! Оказать услугу самому лесному царю! Но действовать без отмашки Эгберта великий магистр ордена магов, естественно, не решился.

Стальной король поступил по-своему. Он направил на помощь правителю леса пять тысяч ящеролюдов.

Тем самым он щелкнул по носу и Шитанга и короля эльфов. Таким образом он дал понять этим двоим, что сговориться за его спиной у них не получится.

Как известно, у ящеролюдов с эльфами давние счеты. Мятеж они будут подавлять с особым рвением. Да, они будут помогать лесному королю, но при этом они постараются вырезать как можно больше мятежников. В общем, так себе помощь. Стоит ли говорить, что популярность лесного короля среди его подданных упадет ниже нуля? Да, мятеж необходимо подавить, но не такой ценой.

Плюс ко всему на стороне мятежников Сердце Леса. Короче, Стальной король этим шагом сделал так, что повелитель эльфов теперь полностью зависит от него. Надеюсь, у Тананта получится продержаться. Хотя, судя по тому, что некроманты приносят в жертву порталу эльфийских магов на темном континенте, дела у мятежников идут плохо.

Та эльфийка, с которой Лиция попала в падший мир, была одна из тех мятежниц. Жаль, что она погибла. Увы, но в тот момент я не мог ничем ей помочь.

Знай я наперед, какой силой обладает сущность крушителя, эльфийка была бы сейчас жива.

Из-за всех этих мыслей я чуть было не сжег свой ужин. Опомнившись, поспешил снять рыбу с огня. Отложив ее на старый кривой табурет, единственный предмет мебели, оставшийся «в живых» в этой хижине и приспособленный мной под столик, я начал аккуратно, чтобы не обжечься, поглощать жирные ломтики белого мяса.

Съев первые кусочки, я зажмурился и довольно улыбнулся.