Ренегат

А Лицию я отпустил не только потому, что дал ей обещание, хоть и устное и ни к чему не обязывающее. Воздушница должна сыграть свою роль.

Во-первых, я рассчитывал на то, что после перехода, она наведет шороху с той стороны портала. Тем самым отвлечет внимание некромантов на себя. В сравнении с Альраком его прислужники намного слабее своего повелителя, но для меня их уровня будет за глаза. Не готов я пока выходить даже против таких противников.

А во-вторых, я был уверен, что Лиция и оставшиеся в живых мятежники обязательно начнут мстить Шитангу за убитые семьи.

Забегая немного вперед, должен заметить, что мои предположения оправдались на все сто процентов. Когда я выходил из портала, меня там никто не встречал, а вот следов побоища имелось хоть отбавляй. Лиция оторвалась по полной.

Был риск того, что ее снова возьмут под ментальный контроль, как перед жертвоприношением, действие которого развеялось после пересечения грани иного мира.

Предлагать поставить на нее блок «вершителя» я не стал. Все равно отказалась бы. Да и светить полезным навыком перед врагом – плохая идея. Откровенно говоря, мне было плевать на будущее Лиции. Я мыслил на ее счет таким образом: прорвется она сквозь заслон некромантов – отлично, не прорвется – значит, не судьба. Сумеет собрать вокруг себя всех мятежников, чтобы начать портить жизнь Шитангу – очень хорошо.

Каким образом магичка собиралась вернуться на материк, она не говорила. Вероятно, был какой-то способ. Свиток портала или какой-нибудь родовой амулет перемещения, который не смогли отобрать пленители. Сато же как-то смылся в тот раз из Пустошей.

Мне еще предстояло озаботиться этой проблемой. Ведь порталы охотников для меня теперь закрыты. Да и в Лесоград теперь просто так не попасть. Теперь бывшая столица ордена охотников на чудовищ и ее окрестности – одна большая аномалия.

О происходящем в мире за несколько месяцев моего отсутствия Лиция знала немного, только то, что рассказывал ей отец и то, о чем судачили в столице.

Народ праздновал первую победу союзных войск над гномами. Люди радовались, что его величество Эгберт Седьмой, прозванный Стальным, приструнил этих жадных коротышек.