Чёрная жемчужина Аира

Я попрошу в жандармерии приставить к вашему дому человека, – ответил с ухмылкой сыщик, разглядывая защёлку на окне в кухне и аккуратно пробуя открыть и закрыть её рукой в перчатке. – Я зайду к вам… завтра. Мне надо кое-что проверить, и у меня остались ещё вопросы.

Весь день она не находила себе места, то и дело поглядывая в окно. А к вечеру у её дома появился странный человек, и Летиция пыталась успокоить себя мыслью о том, что это, скорее всего, кто-то из жандармерии, присланный мсье Жеромом. Но внутренний голос настойчиво шептал, что она ошибается…

А внутренний голос был для неё в этом мире единственным надёжным советчиком.

Наблюдая из окна за странным человеком, прислонившимся к дереву, она в итоге пришла к мысли, что её внутренний голос всё-таки прав. Судя по мешковатой одежде, по сгорбленности и натянутой на глаза шляпе это, скорее всего, кто-то из людей Одноглазого Пьера. И воспоминания о том, как именно умер её муж, об утренней записке и словах сыщика – всё это вместе привело её в такой ужас, что Летиция бежала из дома в спешке, не взяв с собой ничего, выбравшись через окно кладовки прямо в соседский сад.

С тех пор она пряталась у бабушки. Вернее, даже не в её доме на рю Латьер, а на два квартала ниже – в доме мадам Дюваль, которая уехала в гости к дочери. Мадам Дюваль попросила Жозефину присматривать за служанками, чтобы содержали дом в порядке и не своевольничали, и практичная мадам Мормонтель сразу сообразила, что в данных обстоятельствах не стоит Летиции сидеть там, где её можно найти без труда.

И она оказалась права – на следующий день мсье Жером явился к мадам Мормонтель и даже осмотрел дом, но, не найдя беглянку, удалился.

Сыщику бабушка сказала, что понятия не имеет, куда делась внучка. Подозревает, что она прячется у каких-то родственников своего непутёвого мужа. А ещё сказала, что с Летицией они не особо ладили и что эту вертихвостку она теперь даже на порог не пустит. Сыщику пришлось выслушать такую гневную проповедь о нравственности, грехе и пороке, что он поспешил ретироваться.

Мсье Жером вынужден был долго откланиваться и отказываться от приглашения прийти снова на чай или в кружок любителей поэзии, но узелок булочек с корицей мадам Жозефина всё-таки умудрилась ему вручить. Бабушка умела быть невыносимой, если хотела.

И вот теперь Летиция сидела в чужом доме, боясь даже выглядывать в окна, не то что выходить на улицу, и что делать дальше – совершенно не представляла.