Чёрная королева. Ледяное сердце

Кайя, вцепилась в сиденье и, закрыв глаза, зашептала, как учила её Наннэ, связывая мысленно руну в кольцо – попыталась успокоить лошадей.

«Ты же веда, деточка, Мать всего живого говорит твоими устами, любая живая тварь тебя послушает, надо только уметь говорить устами Матери».

Слова старой Наннэ сами собой всплыли в голове. И она всё повторяла и повторяла, набрасывая на руну новые кольца, надеясь, что всё-таки получится. Иногда ведь получалось. Не с лошадьми, конечно, но голубей приманивать она умела.

Карета неслась все быстрее, дорога пошла с моста вниз.

– Стоять! Тпрру! Стояяять! – она слышала, как кричит Дарри.

– Капитан! Разобьётесь! Не-е-ет! – перекрикивал его Тальд.

А Бёртон только бранился на все лады где-то позади.

– Уходиии!

– Не прыгай! Капитан! Убьёшься!

– Ах, ты! С ума совсем попятил! Капитан! Стояа-а-ать, родимые!

Колец было достаточно, и она мысленно набросила их на лошадиную пару. Скачка резко замедлилась. Карету занесло, ударило обо что-то, и она опрокинулась на бок.

В голове летали звёзды, и круги плыли перед глазами, но потом они остановились, и Кайя расслабила скрюченные пальцы, отпуская руну.

Выбраться ей помог Бёртон.

– Вы живы, миледи? – он заглянул откуда-то сверху, распахивая над ней дверь кареты лежащей на боку. Первой появилась его рыжая борода, потом огромные руки с толстыми пальцами подхватили Кайю подмышки и вытащили наружу.

– Ничего, спасибо, – она потёрла лоб и плечо.

Голова кружилась, но Кайя сразу же оглянулась, ища глазами то, что ей привиделось.

Дорога уходила влево, облако осталось позади, пряча от глаз странный мост и то, что было в нём. Дарри сидел, прислонившись к камню, держался за правый бок, и под его пальцами на одежде расплывалось кровавое пятно. Кайя потом узнала, что он запрыгнул на одну из лошадей в упряжке, чтобы остановить карету, а на повороте его выбросило, и можжевеловый сук распорол ему весь правый бок.

Тальд стаскивал с него одежду, пока остальные поднимали карету, не стесняясь в выражениях насчёт лошадей, тумана и айяаррских мостов.

– Вам, миледи, лучше на это не смотреть, – криво усмехнулся Дарри, его карие глаза были почти чёрными от боли, и бледный лоб покрылся испариной.