Чёрная королева. Ледяное сердце

С тех пор, как отец отдал её на воспитание в Обитель, Кайя мало где бывала. В Ше?рбе – городке неподалёку, на ярмарках, помогала в госпитале, на благотворительном балу жены градоначальника, где разносила букетики, в окрестных лесах со старой На?ннэ, собирая травы и коренья. Это в раннем детстве отец перевозил её с места на место, пытаясь найти для дочери настоящий дом, и жила она у разных людей, но везде обычно не подолгу, не понимая почему. До тех пор, пока не попала в Обитель и не встретила таких же, как она, полукровок и бастардов – неудобных детей, которых родители привозили в монастырь и зачастую просто оставляли у ворот.

Обитель принимала всех…

Мост прятался в облаках, похожих на белую яичную пену, которой мажут праздничный пирог. Карета нырнула в неё, и их окутал серый клубящийся сумрак. Они выехали на ровную поверхность, трясти перестало, и копыта лошадей зацокали мерно в такт. Вокруг, руку протяни, молоко – пальцев собственных не видно. Гул реки поутих, доносился откуда-то снизу, понятно, что издалека.

А Кайя хотела рассмотреть этот мост – творение великих каменных шептунов. В Обители она слышала рассказы о домах, мостах и замках, созданных айяаррской магией, и сейчас напряжённо вглядывалась в туман, пытаясь различить хотя бы очертания перил. И ей даже показалось, она их увидела – расплывчатую линию на уровне окна…

…там оно и сидело. На этих перилах. Выделяясь тёмным пятном в молочно-белой пене. И можно было бы подумать, что это камень или столб, горгулья, наконец, или просто куст.

Если бы не глаза.

Кайя отчётливо их разглядела – жёлтые, яркие, с красными точками зрачков. Неподвижные… Они чуть светились, выделяясь сияющим ореолом, похожим на тот, что окружает полную луну в туманные ночи.

А затем глаза моргнули и посмотрели прямо на Кайю.

Дыхание остановилось, а сердце, сделав предательский толчок, забилось как сумасшедшее. И в тот же миг лошади заржали, заволновались, встали на дыбы, и карета дёрнулась. Кайя отпрянула от окна, прижавшись к подушкам в углу, схватилась за поясок, на котором под пряжкой был спрятан защитный амулет, что дала ей старая Наннэ.

Карета понеслась вперёд, раздался тревожный свист, и следом послышалась разухабистая брань Бёртона.

Их мотало из стороны в сторону, дверь кареты распахнулась, и пяльцы, подушки, корзинка с нитками – всё улетело в туман. Карету подбрасывало на камнях с такой силой, что, казалось, ещё мгновенье – и колёса не выдержат, оторвутся, и всё полетит в пропасть.