Виновато море

Вдали от города и от воспоминаний о том, в кого она превратилась, Миа впервые за долгое время ощутила настоящее облегчение.

Вечером они сидели на скамейке для пикников, держа в руках металлические кружки с горячим шоколадом. До нее доносился шум волн – мягкий рокот, напоминающий проезжающий вдалеке грузовик. Она вытащила из заднего кармана плоскую серебряную флягу и отвинтила пробку:

– Виски?

Финн подставил свою кружку.

– Ужин получился на славу.

В юности им частенько доводилось выбираться на природу, и они научились готовить блюда в единственном котелке, как кудесники.

Этим вечером быть поваром вызвалась Миа, решившая приготовить лапшу со щедрой нарезкой салями вперемешку с горохом, кусочками грибов, помидорами черри и смесью приправ.

– Просто на природе всегда вкуснее, – ответила она, плеснув в обе кружки виски. – Давненько мы с тобой не жили походной жизнью.

– Лондонские парки к этому не располагают.

– Что верно, то верно. – Она улыбнулась. – А если серьезно – тебе в Лондоне нравится? – Переехав туда после выпуска, Финн снимал квартиру над лавкой мясника.

С одной стороны проходила железнодорожная ветка, и струя воды из крана начинала подрагивать всякий раз, когда шел поезд.

– Да. Особенно после Корнуолла.

– А чего тебе там не хватало – мало было местных танцулек по пятницам?

– Мало. Мне нравится, когда пятидесятилетние женщины носят леопардовые наряды и лайкру. – Он усмехнулся. – А тебе, судя по всему, Лондон пришелся не по вкусу?

– Пожалуй, нет. – Она сильно тосковала по морю, и ей то и дело снился морской берег с далеким горизонтом.

– Поэтому тебя и потянуло путешествовать?

Натянув рукава джемпера на ладони, она двумя руками обхватила кружку, чтобы сохранить тепло.

– Я созрела для перемен.

– Год выдался тяжелый. И отдых ты заслужила.

«Неужели?» – мысленно усомнилась она. Ведь это Кейти, а не она, стоически ухаживала за мамой на протяжении всей ее болезни. Миа старалась не смотреть на пузырьки с лекарствами, на пряди выпавших волос в душевой, на все более впалые мамины щеки, поскольку так было проще: все что угодно – лишь бы не видеть, как угасает ее некогда деятельная и энергичная мать.

И вновь напомнило о себе чувство вины, поселившееся в ней в виде маленького назойливого камешка. Достав флягу, Миа припала губами к ее холодному металлическому горлышку.

Финн обнял ее за плечи:

– Все хорошо?

Она кивнула.

– Послушай, Миа. – Его голос прозвучал неожиданно серьезно, и она подняла взгляд.