Затерянные в океане

На суде их прямое выражение симпатий к подсудимому произвело большое впечатление на всех и заставило наконец председателя спросить маркиза:

– Как же вы согласуете ваше мнение с очевидностью факта, который противоречит ему?

– Это очень просто, милостивый государь, – отвечал старый аристократ, – Бартес был объявлен женихом дочери моего друга, и потому было бы крайне неестественно с его стороны задумать такое дело, которое разрушило все его виды и на женитьбу, и на будущее управление банкирским домом.

– Однако же факт подтверждает эту «неестественность»: половина пропавшей суммы найдена у подсудимого!

– Так, господин председатель! Допустим, что он похитил деньги но что же побудило его не ускользнуть от опасности быть изобличенным, как предлагал ему сам патрон, а напротив – идти навстречу ей, требуя расследования дела и даже обыска у себя? И на что бы ему понадобился этот несчастный миллион, – ему, который через какие-нибудь два месяца получил бы много миллионов в приданое за женой?

Председатель не мог ничего возразить на эти аргументы и, чтобы замаскировать свое бессилие, сказал:

– Все это составит предмет будущих обсуждений, но вы не ответили мне на мой вопрос.

– Я вам отвечу в двух словах: Бартес, ввиду его завидного положения в будущем, мог возбудить зависть и недоброжелательство к себе в среде окружающих его сослуживцев, и вот против него возник заговор, который и был очень ловко приведен в исполнение.

– Сознаете ли вы, милостивый государь, всю важность того обвинения, которое сейчас высказали? – спросил очень серьезно председатель.

– Сознаю и готов прибавить еще нечто, а именно: ищите тех, кому выгодно было погубить Бартеса, и настоящие виновные будут найдены!

Общее возбуждение было полное, в особенности, когда к голосу маркиза присоединился еще голос старшего сына банкира, и оправдание подсудимого носилось уже в воздухе; но эффект обнаружения пятисот тысяч в его квартире превысил все, – благодаря, конечно, обвинительной речи прокурора, – и все преклонились перед тяжестью этого обвинения, кроме сочувствовавших подсудимому.