Затерянные в океане

 – Судебный процесс, шумиха в газетах! Да я охотнее соглашусь потерять совсем этот несчастный миллион, лишь бы не нарушать свое спокойствие этой ужасной тревогой! Успокойтесь, милейший, и оставим все так, как есть, – тем более что я убежден в ошибке в счетах, которая, конечно, и обнаружится со временем! Каким образом можно было открыть кассу, когда я сам, правду говоря, не мог бы сделать этого без помощи указателя?

– Но, милостивый государь, – настаивал Бартес, – раз я буду иметь честь сделаться вашим родственником, я не должен допускать и тени сомнения в моей порядочности.

– Да кто же сомневается в ней, добрейший мой?

– Вы были здесь не одни, и потому я не могу принять вашего решения. Дефицит в кассе несомненен, и потому позвольте мне судебным порядком открыть похитителя денег, чтобы я мог стать вне всяких подозрений.

– Это ваше последнее слово, упрямец?

– Да, так как быть упрямым меня побуждает наконец честь моего отца.

Никто из служащих банка не ушел в этот день домой раньше обыска, сделанного полицией в квартире каждого из них, но все попытки найти какие-нибудь следы кражи были бесполезны.

Обескураженный безуспешностью своих поисков, но твердо убежденный, что похититель должен быть лицом, имеющим непосредственное отношение к банку, – потому что кто бы мог из посторонних так искусно отпереть кассу? – начальник сыскной полиции обратился наконец к Эдмону Бартесу со следующим предложением:

– Вы, милостивый государь, не имеете ничего против обыска и в вашей квартире, так как после этого дело будет вполне окончено и предано на волю Божью?

– Я именно это только и хотел предложить вам! – ответил благородный молодой человек.

– Он безумец! – воскликнул Прево-Лемер, присутствующий при этом разговоре. – Я против этого обыска! Я не хочу, чтобы повсюду стали говорить, что обыскивали будущего зятя Прево-Лемера!

– Но, милостивый государь, – возразил начальник сыскной полиции, – я должен использовать все дозволенные законом способы, чтобы найти преступника.

– Я к вашим услугам, – решил Эдмон Бартес и отправился с полицейским к себе на квартиру, а час спустя был отвезен им в тюрьму Мазас!

Описывать изумление и недоверие к случившемуся, а потом гнев и бешенство старого банкира было бы невозможно.