Прежде чем я умру

Подставив обожженные руки под ледяную струю воды в раковине, он наблюдал, как кожа сначала покраснела, покрывшись багровыми пятнами, а затем резко побелела. Быстрая регенерация тканей всегда была очень кстати, и ему отчего-то вспомнилась собственная смерть.

***

Ян

Это случилось в конце XIV века в Праге. Тогда я занимал должность духовника Королевы. Ян Непомуцкий или Иоанн Непомук – простой люд произносил мое имя с надеждой и трепетом. Дворянство поверяло мне тайны своих душ, и я тщательно их хранил.

Серый Кардинал – вот кем я был…

Развитие конфликта между Королем Вацлавом IV, вмешавшимся в дела Церкви, и Высшим духовенством страны привело к тому, что я впал в немилость. По приказу Короля я и двое моих учеников были схвачены и заточены в тюрьму. Я вспоминаю вонь и сырость холодной темницы, шуршание крысиных хвостов по скользким плитам пола, невыносимую жажду и голод, от которых мое старое тело медленно приходило в негодность. Тьма, застилавшая мои тусклые глаза, была благословением Божьим – двум молодым священникам рядом со мной было отказано в этом счастье.

День за днем они истощались, делаясь похожими на скелеты, обтянутые серой кожей. Их избитые, замученные пытками тела со сломанными пальцами и ребрами скручивались от постоянного холода на жалких холщовых подстилках. Господь наш всевидящ – его слугам оставалось недолго мучиться. Мои протеже были избавлены от заточения – их отпустили… Я остался один, и это дало легкую надежду на то, что скоро и я буду избавлен от этих оков.

Но свету было суждено померкнуть в момент, когда меня отвели в пыточную и разместили на дыбе. Я чувствовал, как разрываются мои суставы, как боль завладевает каждым миллиметром тела. Почему я продолжал дышать, а мое сердце билось? Как я мог вынести подобную агонию?!

У меня пытались выведать все хранящиеся в голове тайны, но даже под пытками с уст моих не сорвалось ни звука. Про себя я молился Отцу своему, просил дать мне сил и терпения, дабы выдержать это, простить грех людей…

Последнее что я помню – как Вацлав приказал заковать мое тело в «молитвенный крест», но оковы спадали— тело было слишком худо и измучено…

Ощущаю холод, в который я окунулся… мне хочется спать, и я безропотно отдаюсь в объятья вод Влтавы, куда мои истязатели меня выбросили, как ненужную шахматную фигуру с поля интриг и козней… Теперь душа моя всецело принадлежала Богу.

Для каждого Рай – свой.