Прежде чем я умру

Однако слишком много веков ради этого равновесия проливалась кровь обеих сторон. Орудуя мечами, заточенными под светлую плоть, демоны и ифриты убивали архангелов, заставляя чашу весов склониться в свою сторону.

Как-то раз, чтобы пристыдить Яна, архангел Рафаил, второй после Михаила, высказал ему голосом, полным грусти и сожаления:

– Иоанн, сын мой… – так ангела называл лишь этот архангел. – Всевышний наградил тебя этой жизнью и оболочкой не для того, чтобы ты предавался праздности, а помогал смертным.

Это твоя прямая обязанность как Хранителя, – он развел руки в стороны. – Мы не можем уподобляться демонам: заниматься чревоугодием, сладострастием и не отдавать свой свет ближнему!

Мудрый архангел в образе старца занимался врачеванием еще со времен древнего Рима. Его длинная белоснежная борода тянулась до пола, делая Рафаила похожим на чародея Мерлина из «Преданий о Короле Артуре», а яркие синие глаза намекали на скрытую силу архангельской души. Он всегда был облачен в светлую тунику с длинными рукавами, опоясанную кожаным шнурком.

На ногах он носил исключительно сандалии, и кто-то из ангелов клялся, будто это обувь самого Персея.

Этот разговор происходил, когда Рафаил лечил Яна. Ангел частенько наведывался в различные бары и пабы, где любили кутить темные, чтобы пропустить пару стаканчиков ирландского виски, побеседовать за жизнь со знакомой демоницей и расслабиться. Но стычки между светлыми и темными в таких местах были не редкостью. Когда телу наносился ущерб оружием темного – залечить такие раны светлые могли только в лазарете Келестис, у главного целителя Рафаила.

Как бы то ни было, но Иоанн – одно из имен Яна.

Что же касается темных, то в большинстве своем это были мускулистые и брутальные демоны, славящиеся стихией огня. Прожженные сердцееды, сплошь покрытые татуировками, чтящие кодекс правил, которые, тем не менее, постоянно нарушали.

Но для светлых законы непреложны, и Яну вменялось соблюдать их. Ангелу не хотелось вновь отправиться в Нижнюю Аиду, или, тем более, лишиться крыльев.

Крылья для него – все.

Сунув ноги в домашние тапки, заботливо оставленные Анжеликой, ангел прихватил чашки с кофейником и направился на кухню. Хозяйки уже не было дома, только в коридоре четко ощущался цветочный парфюм. Неудачно задев дверь в ванную, Ян пролил себе на руки остатки кофе. Кипяток обжег ладони, и ангел стиснул зубы, чтобы не выругаться, хотя мысленно выкрикивал проклятья.