Час расплаты

Но старая поэтесса не стала его вышучивать. Она только кивнула:

– Тогда ты близок к отгадке.

– Не могу понять, для чего нарисовали эту карту, – сказал Арман, снова посмотрев на Рут.

Ответа он не ждал и не получил.

– Что бы ни послужило толчком для ее создания, делали ее не на продажу, – сказал Оливье, задумчиво глядя на бумагу. – Мне она нравится.

Пока Арман и Мирна мыли посуду, Оливье достал из холодильника десерт.

– С нетерпением ждете первого дня занятий? – спросил Оливье, раскладывая по вазочкам шоколадный мусс, приправленный ликером «Гранд Марнье» и покрытый сверху свежевзбитыми сливками.

– Я немного нервничаю, – признался Гамаш.

– Не волнуйтесь, ребятишки вас полюбят, – сказала Мирна, стоявшая с полотенцем в руках.

Гамаш улыбнулся и протянул ей вымытую тарелку.

– Что вас беспокоит, Арман? – спросил Оливье.

Что его беспокоило? Гамаш и сам задавал себе этот вопрос. Хотя знал ответ. Его беспокоило, что, пытаясь расчистить завалы в академии, он мог сделать их еще более непролазными.

– Возможная неудача, – ответил он.

Наступила тишина, нарушаемая лишь позвякиванием тарелок в раковине и звуком голосов, когда Клара повела Рейн-Мари в свою мастерскую.

– Меня беспокоит, что я недооценивал содержимое ящика для одеял, – сказал Оливье, добавляя изрядную порцию взбитых сливок к уже сервированному муссу. – Но больше всего меня беспокоит другое: я не понимаю, что я делаю. Меня беспокоит, что я обманщик.

– Меня беспокоит, что много лет назад, будучи психотерапевтом в Монреале, я давала клиентам плохие советы, – сказала Мирна.

– Или когда горят свечи, – добавил Арман.

Мирна и Оливье посмотрели на него, не вполне понимая, что это значит.

– Вы и вправду опасаетесь неудачи? – спросил Оливье, насыпая кофе в кофеварку.

– Я принял несколько очень рискованных решений, – ответил Арман.

– Когда я чего-то боюсь, я всегда спрашиваю себя: что может случиться самое худшее? – сказала Мирна.

Осмеливался ли он задать себе такой вопрос?

Ему придется уйти в отставку, и академию возглавит кто-нибудь другой. Но это будет наилучшим выходом в случае его неудачи.

А наихудшим?

Он свел вместе Сержа Ледюка и Мишеля Бребёфа. По определенной причине.