Шестая жена короля Генриха VIII

– А вы разделяете мнение этих людей, которых зовете мучениками? – спросил король, когда Мария Аскью смолкла на минуту, запыхавшись от волнения.

– Я разделяю его.

– Значит, вы отрицаете истину шести статей?

– Я отрицаю ее.

– Вы не согласны видеть во мне верховного главу церкви?

– Един Бог – глава и владыка Своей церкви.

Наступила пауза, страшная, полная ужаса. Каждый чувствовал, что для этой несчастной девушки все потеряно, что ей нет больше спасения и ее судьба бесповоротно решена.

На лице короля играла улыбка.

Придворные знали эту улыбку и боялись ее еще более, чем бури королевского гнева. Когда Генрих VIII так улыбался, это значило, что он принял твердое решение; тогда он был уже не подвластен ни малейшему колебанию, никакому сомнению; смертный приговор был уже решен им, и его кровожадная душа радовалась новой жертве.

– Ваше высокопреосвященство! – сказал наконец Генрих, обращаясь к архиепископу винчестерскому. – Подойдите сюда.

Архиепископ приблизился к нему и встал возле Марии Аскью, бросавшей на него гневные, презрительные взгляды.

– Именем закона повелеваю вам взять под стражу эту еретичку и предать ее духовному суду, – продолжал король. – Она проклята и погибла; ее надо судить, как она того заслуживает.

Архиепископ положил руку на плечо Марии Аскью и торжественно произнес:

– Именем Божеского закона арестовываю тебя!

Ни одного слова не было сказано больше. Лорд верховный судья молча последовал знаку архиепископа и, коснувшись своим жезлом Марии Аскью, приказал своим солдатам вывести ее вон.

Мария Аскью, улыбаясь, протянула им руки и с гордо поднятой головой направилась из зала в окружении стражи, в сопровождении архиепископа винчестерского и лорда верховного судьи…

Придворные расступились, чтобы пропустить девушку с ее провожатыми, а потом снова сомкнули свои ряды, как смыкаются и спокойно катятся дальше волны моря, поглотившие труп. Мария Аскью была уже для всех трупом, погребенным мертвецом. Волны прошумели над ней, и все снова стало весело и блестяще, как было раньше.

Король подал руку своей юной супруге и, нагнувшись к ней, шепнул на ухо несколько слов, которых не понял никто, но которые заставили вздрогнуть и покраснеть молодую женщину.

Заметив это, Генрих засмеялся и напечатлел поцелуй на ее челе. После того он обратился к своему двору:

– Теперь доброй ночи, милорды и джентльмены! – сказал он с милостивым кивком головы. – Праздник кончился, и нам нужен покой.