Трагедия королевы

Золотых дел мастер, купивший сломанную оправу, найден; Бемер и Бассанж признали остатки оправы и камни, проданные Ламоттом в Лондоне; таким образом, все факты мошенничества установлены, и Ламотт Валуа уличена в похищении драгоценности, в обмане и – что важнее всего – в подделке почерка королевы в расписке и письмах, что повлекло за собой новое обвинение: в оскорблении величества, так как священная особа королевы Франции была замешана в сети лжи, причем ее величество была выставлена героиней бесчестной любовной интриги.

– Королеву нечего и выставлять такой героиней, – с громким смехом воскликнула графиня, – она и есть такая, так как ездит на маскарады в оперу в наемном экипаже, гуляет по Версальскому парку инкогнито, садится на скамейки с чужими солдатами, болтает с ними! Австриячке нечего удивляться, если ее примут за героиню любовного романа! Но здесь не роман, а истина, и я невиновна в оскорблении величества; у меня есть доказательства: кардинал получал от королевы письма, расписки, был у нее в Версале, получил от нее розу… Бог справедлив, Он не допустит, чтобы невиновная пострадала вместо виновной!

– Вы правы, Он не допустит этого, – сказал генеральный прокурор, пристально взглянув на торжествующую графиню.

– Какие высокие слова! – с дерзким смехом воскликнула графиня. – Однако это – еще не доказательства!

– Сейчас перейдем и к доказательствам, – спокойно возразил Барильон, – пристав, введите свидетельницу.

Пристав отдал дежурному у дверей какое-то приказание; тот вышел, затем вернулся и прошептал что-то на ухо приставу.

– Свидетельница просит о снисхождении, – громко заявил пристав, – так как ей придется отлучиться на несколько часов от своего младенца, то она просит обождать несколько минут, пока она покормит его.

И судьи обождали: закон человеческий уступил закону природы.

Наконец дверь отворилась, и зрители не могли удержаться от крика изумления, неожиданности, любопытства: в зал вошла королева Мария-Антуанетта!

Это были ее стройная, величественная фигура, ее цветущее лицо, ее большие серо-голубые глаза, ее прекрасные каштановые волосы над высоким лбом, причесанные так, как обыкновенно причесывал ее величество парикмахер Леонар.