Трагедия королевы

Экипаж поехал крупной рысью, и королева снова улыбалась и ласково кивала народу, который уже снова с энтузиазмом приветствовал ее, восторгался ее красотой и миловидностью ее детей.

А сапожник Симон все стоял на прежнем месте, насмешливо скалясь, и смотрел вслед королевскому экипажу.

Чья-то рука опустилась на его плечо, и язвительный, дрожащий голос спросил его:

– Вы любите эту австриячку, мессир Симон?

Сапожник быстро обернулся. Перед ним стоял какой-то странно искривленный и сгорбившийся человек с неестественно большой головой, плохо подходившей к узким плечам; весь его вид произвел такое впечатление на Симона, что он громко расхохотался.

– Вы находите меня безобразным, не так ли? – спросил незнакомец, стараясь также засмеяться, но вместо смеха получилась гримаса, растянувшая его неестественно огромный рот с толстыми бесцветными губами от уха до уха и показавшая два ряда отвратительных, длинных зеленоватых зубов. – Вы находите меня страшно безобразным? – повторил он, так как хохот сапожника стал еще громче.

– Я нахожу вас очень странным, – сказал Симон, – если бы я не слышал, что вы говорите по-французски, и не видел, что вы ходите на двух ногах, как все мы, то я подумал бы, что вы – та громадная жаба, о которой я недавно читал в сказке.

– Да я и есть та самая жаба из сказки, – со смехом подтвердил незнакомец, – я только на сегодня нарядился человеком, чтобы посмотреть на австриячку с ее отродьем.

– Нет, убей меня бог, не люблю! – с жаром воскликнул сапожник.

– А почему бы Богу убивать вас за это? – быстро возразил незнакомец. – Что же, вы думаете, уж такое огромное несчастье, если не любишь австриячки?

– Нет, собственно говоря, я этого не думаю, – задумчиво возразил сапожник, – пред Богом-то это не грех, а вот перед людьми – грех, за который платят долгим и тяжелым заключением в тюрьме, а так как я люблю свободу, то и остерегаюсь рассказывать чужим людям, что именно я думаю.

– Вы любите свободу? – воскликнул незнакомец. – Дайте мне свою руку и позвольте поблагодарить вас за это прекрасное слово, брат мой!

– Ваш брат? – с изумлением повторил сапожник. – Я не знаю вас, а вы так себе, здорово живешь, называете себя моим братом?

– Вы сказали, что любите свободу, а потому я и приветствую в вас брата.