Жертва негодяя

– Моя лошадь в порядке?

– Пради, – позвала она подъезжающего грума, – пожалуйста, поймай лошадь сахиба и проверь, все ли с ней в порядке. – Она снова повернулась к Линдону – благо ей непонятно, что он там бормочет, – и постаралась не обращать внимания на свое затрепетавшее сердце. Неужели ее так смутил этот поцелуй? Да как он смел! Пусть только попробует… еще раз. – Так что же нам делать с вами? – спросила она, чтобы отвлечься от своих фантазий. – Разумнее всего отправить Пради в форт – пусть попросит их принести носилки.

 – Голос ее прозвучал вполне рассудительно, хотя сама она была немного растеряна.

– Я что, похож на больного, который позволит уложить себя на носилки паре сипаев? – осведомился Линдон, разминая кисть руки и шипя от боли.

– Нет, конечно. – Перси принялась разматывать свой шарф. Руки, слава богу, не дрожали. – Конечно, смешно предположить, что вы могли иначе среагировать на разумное предложение. Ведь вы явно намереваетесь сидеть здесь до вечера.

– Я намереваюсь встать на ноги, – ответил он. – И пойти к своей лошади, как только ваш слуга поймает ее. А зачем вы раздеваетесь?

– Я снимаю шарф, чтобы перевязать ваши неблагодарные бренные останки, милорд, – произнесла Перси сквозь зубы. – Пока прикидываю, как устроить перевязь вокруг вашей шеи.

Элис Линдон некоторое время вглядывался в нее, прищурив глаза, и проронил наконец:

– Я всегда думал, что в такой ситуации обычно начинают раздирать на бинты нижние юбки.

– Не собираюсь лишаться своего гардероба ради вас, милорд.

 – Перси поднялась на ноги и протянула ему руку. – Вы примете помощь или ваше мужское упрямство вам помешает?

Виконт зашевелился – весьма изящно и живо, помогая себе не столь изящными выражениями на непонятном языке. Он подобрал под себя здоровую ногу и, оттолкнувшись, в мгновение ока очутился на своих двоих, проигнорировав ее протянутую руку.

– Ваши бриджи испачканы кровью, – заметила Перси.

Ей никогда еще не приходилось видеть кровь раненого, но в обморок она – вот чудо! – падать не собиралась.

Наверное, потому, что сильно рассердилась. И расстроилась – из-за пережитого унижения. Она желала его тогда, восемь лет назад, когда он был юношей. А теперь она остро желала его как мужчину. Но разница в том, что она теперь тоже взрослая и может побороть свои слабости.

– Проклятье! – Он протянул руку, и она отдала ему свой шарф.

Забинтовать ногу он может и сам.