Расчетливая вдова

Брендон умел скрывать свои мысли, его черные глаза и лицо оставались непроницаемыми. И тут он открыл козырную карту:

– Битва при Витории произошла десять месяцев назад.

Весьма уместное замечание. Мег больше не выходила замуж и явно не жаждала мужского общества, но как ей было выжить в армейской среде, не торгуя своим телом? Таков, видно, был ход его мыслей.

– Хирург батальона взял меня под свою опеку, а я помогала ему оперировать. Он научил меня многому по своей профессии.

Майор Брендон мог заподозрить, что Мег была не только помощницей Питера Фергюсона, но и его любовницей.

Все остальные тоже так подумали. Главное, чтобы за время, которое Мег проведет в каюте, Брендон не требовал спать с ним.

– Мне не нужна медсестра.

Он явно был немногословным. Что бы Брендон сейчас ни думал о ней, он не испытывал потребности выражать свои соображения вслух, что раздражало Мег больше всего. Ей хотелось поставить его на место – пусть не сомневается в ее моральном облике и не строит несбыточные предположения.

Правда, прежде надо дать ему возможность высказаться по этому поводу.

– Наоборот, нужна, иначе потребуется хирург, ампутировать ногу. И не сомневайтесь, я справлюсь и с этой задачей, если возникнет такая необходимость.

Мег обнаружила, что стоит подбоченясь и хмуро смотрит на Брендона, чем вряд ли могла снискать его расположение.

Брендон фыркнул:

– Вы сумеете вылечить ее так, чтобы я смог вернуться в строй?

– Нет. Я могу сделать так, чтобы нога исцелилась должным образом, если вы будете делать то, что я скажу.

Могу показать вам, как лучше упражнять ногу. Но вы лишились части кости, с этим трудно служить офицером от инфантерии. Я видела стрелковую бригаду на марше, вам больше не выдержать подобного темпа.

На лице Брендона мелькнул проблеск эмоций, затем оно снова стало беспристрастным.

– Хорошо, мадам хирург. Похоже, вы знаете, о чем говорите. К тому же вам хватило честности сказать мне правду. Можете оставаться.

– Спасибо. – Мег повернулась к нему спиной и принялась возиться с медицинской сумкой, пытаясь удержать жгучие слезы.

Как было бы чудесно сесть и выплакаться вволю, облегчив душу. – В какой из сумок лежат ваши ночные рубашки?

– Миссис Халгейт, я сплю либо в мундире, либо нагишом.

«Если ты, майор, хочешь добиться, чтобы я покинула эту каюту от стыда, то у тебя ничего не выйдет».

– Это не бивуак в Испании, поэтому вы должны спать в ночной рубашке. В какой сумке ее можно найти?

– В большой сумке.