Под Южным крестом

– Черт возьми! – вскричал Фрикэ, обернувшись. – Капитан нашей шаланды, оказывается, тот самый малый, который побил вчера шулера в игорном доме! Да и старшего помощника вчера мы тоже встречали.

– Молодцы! – ответил с презрением Пьер. – Оставили пароход и две недели пропадали в вертепах. То-то и палуба так убрана. Впрочем, пароход так хорошо нагрузили, что волны смоют всю грязь, прогуливаясь по ней.

Предсказания старого моряка сбылись очень скоро. «Лао-Дзы» прошел Сульфурский пролив, миновал острова Сано, Патун, Лантао и вышел в открытое море.

Это было в ноябре. Норд-остовый муссон в это время особенно свиреп, а океан беснуется. Бедный пароход качало, как жалкую шлюпку, и волны непрерывной чередой перекатывались через палубу.

Капитан с хладнокровием янки прогуливался по мостику, как будто считал, что все будет благополучно, если только аккуратно жевать двойную порцию табака.

– Отчего эта обезьяна не поставит парусов? – ворчал Пьер де Галь.

– Качка была бы не так чувствительна для тех бедняков, которые находятся на нижней палубе.

К вечеру янки пришел к тому же мнению. Два десятка разношерстных матросов, как обезьяны, поползли по марсам и через четверть часа «Лао-Дзы» нес марселя, фок и бизань[5 - Название парусов. – Прим. перев.].

Этот маневр, сделанный словно в угоду Пьеру, не прекратил его ворчаний.

– Чудеса, право! – говорил он Фрикэ. – Мы черт знает куда идем. Муссон – норд-ост. Двигаясь к Сингапуру, мы должны чувствовать его затылком, но реи так обрасоплены, как будто мы держим курс к Филиппинским островам.

– Я ничего не могу тебе сказать, – отвечал Фрикэ, – ведь я невежда в морском деле; впрочем, у янки может быть какое-нибудь намерение.

– Конечно, но его намерение что-то не чисто.

– Пойдем-ка лучше спать, Пьер. Ты ведь знаешь, что лучший советник – сон.

Но старый моряк не разделял этого мнения.

На рассвете он проснулся и с удивлением заметил, что ни стука машины, ни толчков винта не слышно. Он бросился на верхнюю палубу.

Самое сильное ругательство невольно вырвалось у него, когда он увидел, что «Лао-Дзы», рискуя потерять мачты, поднял все паруса. Любой клочок парусины, не исключая бом-брамселей, был поставлен назло сердитому муссону, который гнал пароход со скоростью десять узлов.

– Допустим, это прекрасно, – ворчал Пьер, – форсировать вовсю, но почему эта каналья не сворачивает к западу?

Чтобы получить ответ на этот вопрос, бравый моряк полез на мостик к компасу.