Капитан Сорвиголова

] Тому, кто приведет его живым, обещано двести фунтов! – завопил кто-то истошным голосом.

Жану повезло, он оказался счастливей героя Клостеркампа: он жив и знает, что принесенная им жертва не оказалась напрасной, – буры услыхали его крик и выстрел. В бурском лагере уже протрубили тревогу. Мгновенно ожили окопы, загремели выстрелы, загудели большие пушки… Ночная атака была отбита.

Зато Сорви-голова и его товарищи попали в плен. Навсегда умолкли креол из Реюньона и молодой итальянец Пьетро. Один только капитан Брейк-нек, как называли англичане Жана, мог самостоятельно передвигаться, остальные были в таком состоянии, что их пришлось нести.

Вот они уже в английском лагере. По тому, как часто повторялось его имя английскими солдатами, капитан Молокососов понял, что он пользуется тут столь же почетной, сколь и опасной популярностью.

Пленников побросали как попало в каземат, стены которого были выложены, словно блиндаж, железнодорожными рельсами, и заперли, не дав ни корки хлеба, ни глотка воды.

Бедные сорванцы провели тяжелую ночь; их мучила жажда, они истекали кровью и задыхались. Сорви-голова утешал и подбадривал товарищей, насколько это было возможно, но, несмотря на все старания, так и не смог перевязать их раны в этой кромешной тьме.

Наконец наступил день. Разумеется, он облегчит их участь!

Первым из каземата извлекли капитана Сорви-голова. Его привели к офицеру.

Судя по форме доломана цвета хаки, на эполетах которого вышиты две золотые звезды, это был драгунский капитан.

Вдоволь наглядевшись, драгунский капитан без дальних околичностей приступил к допросу:

– Так, значит, вы и есть тот самый француз, известный под именем «Сорви-голова», командир интернационального отряда юных волонтеров?

– Да, это я! – гордо ответил Жан Грандье, глядя прямо в лицо офицеру.

Офицер зловеще улыбнулся, расстегнул свой доломан, вынул из внутреннего кармана небольшой бумажник и достал оттуда сложенную вдвое визитную карточку.

С нарочитой и насмешливой медлительностью он разогнул ее и, поднеся к глазам Жана Грандье, произнес:

– Значит, вы – автор этого фарса?

Сорви-голова узнал одно из писем, которые он разослал после смерти Давида Поттера пяти членам военного суда.