Без гроша в кармане. Среди факиров (сборник)

Бессребреник услыхал сухой удар: пуля попала в луку седла и раздробила ее. Пролети она на пять сантиметров дальше – и попала бы в спину всадника.

Конь летел, будто у него к хвосту была привязана горящая головня

Брови Бессребреника сердито сдвинулись, и он весь вспыхнул. Немедленно спешившись, он из-за лошади, стоявшей как вкопанная, прицелился в скачущих.

Ковбои пригнулись к седлам и растянулись плашмя. Но ухищрения их были напрасны: Бессребреник с необычайной быстротой метко выстрелил в красную рубашку, алевшую как мак на спине одной из лошадей, – тело конвульсивно взвилось над седлом, мелькнули в воздухе руки, и ковбой бездыханной массой свалился на землю.

Привычная лошадь Бессребреника не шелохнулась. Джентльмен подождал полминуты, пока рассеется дым, и намеревался еще раз выстрелить, но увидел, что ковбои по его примеру тоже спешились.

Теперь Бессребренику был виден лишь ряд ружейных дул, выставившихся из-за седел, разглядеть же лица, скрывавшиеся за вьюками, он не мог.

Ковбоям нельзя было выглянуть, не рискуя жизнью, но и Бессребреник со своей стороны не мог пошевельнуться из-за опасения стать мишенью для выстрелов своих противников.

Оба воюющие лагеря бездействовали.

– Эти мошенники, кажется, хотят заставить меня осесть здесь пожизненно! – проворчал Бессребреник. – Ан нет, они затевают что-то новенькое.

Ковбои действительно начали выполнять довольно оригинальный маневр, который в конце концов должен был приблизить их к противнику.

Скрываясь за лошадьми, они заставляли последних продвигаться шаг за шагом вперед, и при том спиралью.

Бессребреник видел, что скоро они закончат окружение и ринутся на него со всех сторон, чтобы смять, уничтожить его. Ему стало не по себе.

– Но, – воскликнул он вдруг, – дурак же я право! Есть же средство остановить этих наглецов, которые бесят меня, стоит только…

Он не договорил и выстрелил.

Одна из лошадей, которой пуля попала в висок, растянулась неподвижно. Ковбой, скрывавшийся за ней, бросился плашмя на землю позади нее.

Вся шайка на минуту замерла на месте.

– Отлично! – сказал Бессребреник. – Жаль только ни в чем не повинных лошадей.

Ковбои, казалось, были в крайнем замешательстве: они начали понимать, что потеряют больше, чем приобретут, но врожденное упрямство не позволяло им свернуть с пути, на который они ступили.

Под прикрытием лошадей поспешно состоялся военный совет. Один из ковбоев, более благоразумный и смелый, предложил отступить.