Без гроша в кармане. Среди факиров (сборник)

В один прекрасный день он снова появился среди людей с видом покорного, побежденного, просящего пощады у победителя, перед которым ничто не в состоянии устоять.

Старый огнепоклонник отказался, по-видимому, от своей веры, склонив голову перед духом современной промышленности.

Мистер Остин, а особенно миссис Клавдия, приехавшая к мужу, приняли его ласково. Она одела бедного старика, снабдила одеялами, табаком и кое-какими сладостями, и он как будто привязался к ней. Красная шерстяная рубашка довершила победу над ним.

Он продолжал жить в своей пещере, но стал общительнее и довольно часто показывался в Нью-Ойл-Сити, где скоро перезнакомился со всеми.

В тот день шутки возбужденных ковбоев приняли жестокий характер. Джон отбивался, кричал, брыкался, кусался, но этим лишь усиливал веселье своих преследователей.

Он бродил вокруг, осыпая их ругательствами

Один из них, получивший пинок, свидетельствовавший о силе старого индейца, пришел в ярость. Это была ярость пьяницы, превращающегося благодаря постоянному отравлению алкоголем из человека в дикого зверя. На ковбое вместо пояса был длинный, гибкий ремень, которым его собратья обычно с необыкновенной ловкостью ловят полудиких животных в своих стадах. Это – лассо, перенятое у мексиканцев этими пастухами, ведущими самый первобытный образ жизни.

Он накинул петлю на шею старику и крикнул голосом, охрипшим от пьянства:

– Этот скотина-индеец осмелился поднять руку на белого. Повесить его!

– Билли Нейф прав!.. Да, да! Повесить!

Билли Нейф, ковбой, накинувший лассо на индейца, потянул ремень, и старик споткнулся, испустив хриплый крик.

В этот момент Бессребреник высокомерным тоном приказал ковбоям остановиться.

В Америке прислуге не приказывают, ее просят сделать одолжение… оказать честь…

Можно себе представить, какие крики, брань и угрозы поднялись в ответ на приказание Бессребреника.

Рыжий, весь обросший волосами гигант с разбойничьим лицом отделился от группы и взревел:

– Он смеет мешать свободным людям веселиться… Вот я, Серый Медведь, проучу его!

От такой самонадеянности Бессребренику стало смешно: ответом ему был грубый хохот толпы, способной мгновенно перейти от веселости к насилию.