Бухтарминские кладоискатели

– До чего ж пригожа эта посуда!– восхищаясь, ходил вокруг всего этого добра, разложенного на земле, Пахомыч. – Надо же и как-то упаковать эту хрупкость, чтобы не побить.

– Побольше бумаги или ветоши, – советовал Рома.– Аккуратно завернуть.

Выгрузив всё до дна, с трудом подняли ящик, весивший не менее пуда, и тут всех ожидал ещё один сюрприз. Под деревянным ящиком лежал другой – небольшой, свинцовый.

– Крышка запаяна или заварена, – заявил Стёпа, внимательно рассматривая шкатулку. – Нигде ни щелочки, – наконец определил он.

– Неужели сам Карпей Афанасьич закладывал? – бормотал сбитый с толку Пахомыч. – Анисья-то до такого бы не додумалась. Да и где ей, девке-то! Давай ножом подрежем. Свинец-то, он мягкий.

– Мягкий и не ржавеет, – торжествующе согласился Роман.

Аккуратно сковырнули крышку, и из ларца посыпались бумажные царские ассигнации и николаевки.

– Карпей, Карпей! – машинально повторял Пахомыч. – Он, он деньги заложил. Да что толку-то от них? Только для музея.

– Тут есть что-то ещё, – заявил Стёпа, развёртывая сложенные вчетверо бумаги.

Все трое склонились над развёрнутыми большими листами, красиво разрисованными картинками, где самыми важными были двуглавые царские орлы.

– Это похвальные грамоты, выданные гимназисту Алексею Карпеичу Шашурину, – бегло прочитав текст, заметил Роман.

– Вот как! – удивился Пахомыч. – Алексей – это сын Карпея Афанасьича, брат Анисьи, значит. А я, признаться, как-то и забыл о нём.

– Одна выдана в 1912-м и посвящена Отечественной войне 1812 года. Да, тогда ведь отмечалось столетие этой войны, – продолжал Роман.– А другая – 300-летию царского дома Романовых. Кого тут только нет! Портреты всех царей и героев России.

– Чёрт побери, какой красивый почерк! – заметил Стёпа. – Мне бы так писать!

– И почерк хороший, а смотри, каковы картинки! – восхитился Роман.

– Что вы хотите, на самом деле Россия шла вровень со всеми европейскими странами, – заметил Пахомыч. – По крайней мере, старалась не отставать.

– А вот ещё шедевр. – Роман развернул следующую бумагу, как и первые две, размером не менее шести тетрадных листов.– Ого, какой орёл с двумя головами! И текст, за который можно залететь, куда не надо. Называется «Дарственная грамота».