Большая игра в рукаве Ориона. Роман второй. «Золотое дно»

Такие экземпляры сразу заставляют женщин краснеть, а у мужчин вызывают всевозможные комплексы.

– Разрешите представить тем, кто не знаком, – сказал Одинцов, – Виктор Зиньковский, – хлопнул он по плечу того незнакомца, что был повыше, – выборный командующий кубанского ополчения, и Олег Касаткин, указал он рукой в сторону «лихого красавца», сотник роты специального назначения кубанского ополчения. К нам прибыли только что с планеты.

– Можно просто Алик, – сказал Касаткин, беззастенчиво разглядывая всех, кого не знал, – Всё равно воевать вместе.

– Итак, – начал Одинцов, – с того, что было терассаконтерой «Дева Марина», на планету высадилась экспедиционная бригада «Ratoj de la dezerto»*, с тяжёлой техникой. На наличие ополчения на планете они не расчитывали, – спасибо нашему другу Ришару за вовремя подброшенную дезу. Разведка, – он кивнул на Зиньковского и Касаткина, – сообщает, что противнику удалось посадить на планету десять боевых машин типа «мачете», – это аналоги имперских «гепардов», три шагающие боевые машины управления боем типа «Торо», около четырёх тысяч человек личного состава, 10-15 тонн боеприпасов.

И «нахуэли», – добавил Касаткин.

Мне показалось, что в конце предложения Алик Касаткин зачем-то, намеренно, поставил знак вопроса. Русские засмеялись – но я не понял шутку.

– Что смешного в слове «ягуар» на лингва астека? – спросил я стоявшего рядом Рязанцева.

– Непереводимая игра слов, – улыбнулся он.

– «Нахуэль» – означает ягуар на одном из диалектов окраинных планет Альянса – зачем-то пояснил назидательно Одинцов, глядя на Касаткина.

Я заметил, что Элиза Сугэ, сидевшая на капоте одного из багги напротив карты, шутку поняла сразу – она смеялась вместе со всеми.

– Простите, моих орлов, сказал Одинцов Элизе, – это разрядка, после боя на планете, – будьте сдержаннее, сотник Касаткин.

Элиза только махнула рукой:

– Ну что Вы, полковник – я теперь такой же солдат, как все, так что давайте без церемоний.

– Прошу прощения у дам, – спокойно сказал Касаткин, глядя на Элизу и разведя руками, мол, вот уж такой я хам.

По-русски, как я заметил, Элиза говорила тоже превосходно, вообще без акцента. Возможно, она где-то неправильно ставила ударения, но мне это было пока незаметно.

– Как Вам угодно, – продолжал Одинцов, – можно и без церемоний. Так вот, у противника около пятидесяти, – он сделал паузу, и снова посмотрел на Касаткина, – «нахуэлей» – это аналоги имперских или ганзейских «мардеров».