Дважды войдя в одну воду

И что оказалось? Один-единственный день развеял его иллюзии о любви, дружбе и прочей фигне. Он, конечно, не сомневался, что друзья и сейчас подкинули бы пару-тройку советов, может, спонсорнули бы, кто сколько мог. Но понимал он также, что, очистив таким образом совесть, они продолжали бы оставаться в привычной для них комфортной жизни, наслаждаясь ей по праву молодости. Но уже без него. В этом не было ничьей вины, как и в том, что жизнь одним днем разделила их по разные стороны. И в этой компании отныне ему места нет, понимал Андрей.

Это-то понимание и вызывало в нем озлобленность. Ему все еще хотелось укрыться в уютном тепле привычной жизни. Холод неизвестности пугал его. Чтобы не расстраиваться еще больше, он не стал задерживаться, чем вызвал немалое удивление остальных. Впрочем, непродолжительное удивление. И эта, казалось бы, незначительная деталь тоже задела Андрея.

Выйдя из клуба, он вдруг остро ощутил, как ему недостает Светки. Так получилось, что его собственная боль звучала в унисон с ее болью, подавив в нем тем самым чувство обиды.

Не раздумывая, он набрал ее номер. Знакомый голос с нотками неуверенности и робости вызвал в нем что-то теплое, доброе, тотчас вырвавшееся наружу одним коротким вопросом:

– Свет, ты как?

Воистину, непостижимы созданные Богом невидимые человеческие души… Это человеческому уму важна суть произносимых слов. Недаром говорят – язык без костей, вот и молотит без устали. Только орган в человеческом теле он весьма ненадежный. Иногда он и так и сяк умасливает, а душа, что твой Станиславский.

«Не верю», – говорит. И все.

А иногда и такого вот простого, казалось бы, короткого вопроса ей достаточно, чтобы понять всю силу кроющихся в нем чувств. Главное, чтобы чувства были настоящими, а не фальшивыми. Душа это сходу просекает.

Поэтому и в Светкиной душе отозвались такие же.

– Я… ничего, – тихо ответила она.

И в этом коротком ответе Андрей уловил столько нежности, что слова сами собой спрыгнули с языка:

– Ты… прости меня, ладно? – тихо сказал он, совершенно не понимая, за что просит прощения.

В ответ, как солнечные лучики сквозь грозовые облака, знакомыми нотками брызнул задорный Светкин смех.

– Завтра придешь? – тревога, как одинокая тучка на проясневшем небе все-таки бередила ее сердечко.

– А то,… – разбуженное Светкиными чувствами, промурлыкало в нем чувство собственного достоинства и перед тем как окончательно утвердиться, принялось потягиваться, словно ленивая кошка.