Искушение правдой

Невысказанность подчас словно жгла её изнутри, но разум всегда соглашался с тем, что молчание – лучший выбор. И тогда ей становилось стыдно за саму себя, за чувство, слишком похожее на ненависть. Ведь если взглянуть со стороны, это кажется диким. А если взглянуть изнутри, всей жизни может не хватить на то, чтобы это понять.

Вернувшись к себе, Милана впервые за всё время пользования новым кабинетом, уселась на диван. Он оказался куда более мягким, чем она могла себе представить. Только кожаная обивка слегка скрипела от прикосновений.

Немного подумав, она скинула туфли и легла. Чуть поворочавшись, тело наконец приняло удобную позицию, и Милана почувствовала, как все мышцы тела словно обмякли. Сначала она испугалась, что может уснуть, но спустя пару минут поняла, что это невозможно. Дело было не в физическом дискомфорте (диван был выше всяких похвал), а в мыслях о том, что, пожалуй, впервые за всё время работы здесь, она не справляется. И не то, чтобы это било по самолюбию, просто это было проблемой, отнимающей слишком много сил. Милана понимала, что сама загнала себя в тупик и сейчас, лёжа на диване, пыталась анализировать поведение своего предшественника – Максима. Он действительно делал всё так, как описывала Ольга. Милана пыталась припомнить, когда последний раз видела его с карандашом в руке. Попытки оказались тщетны. Странно, почему ей раньше не бросался в глаза этот факт? И ведь она тоже считала его отличным начальником. Тем не менее, если задуматься, он и вправду никогда ничего не делал сам. Милана вспомнила один из самых громких успехов этого года – обширную кампанию одной крупной косметической фирмы, слоган и видеоролик для которой было поручено придумать ей. Дав задание, Максим ещё где-то пятнадцать минут рассказывал о своей младшей сестре и о том, как она чуть не отменила свидание из-за вскочившего накануне прыща. Милана с трудом сдерживалась, чтобы не зевнуть в то время, как другой копирайтер – напарница Миланы по проекту, до слёз хохотала над шутками начальника. Их обоюдный смех казался ей тогда назойливее, чем жужжание комара над ухом. Но, оставшись наедине, она не могла отделаться от мысли о сестре Максима. Она представляла себе её внешность, внешность парня, с которым она должна встретиться, и чувства, которые она испытывала, глядя на себя в зеркало. И удивительным было то, что после того странного, и как ей казалось, нелепого разговора, проблема девушки вдруг стала неоспоримо важной. Милане даже стало жаль её немного.