После Владимира

Андрею хотелось понять, что говорит старец, и посмотреть, что он делает, но именно в это время глаза его сами собой закрывались, а слух притуплялся. Балий ворожил и не хотел выдавать свои секреты.

А вот Андрей с удовольствием делился с Найденой своими знаниями. Она была усердная и послушная ученица, хотя надо сказать, что грамота не давалась ей легко. Он же вспомнил время своего учения. Андрей все схватывал налету, поэтому был непоседлив. Отвлекался на игру, и часто ему попадало по пальцам от учителя. Бить его не били, потому что он был у князя любимчиком.

Когда девочка прочитала первое слово, то была страшно обрадована. Она скакала по землянке и смеялась от счастья.

– Благодарю тебя, воин, за науку. Я уж и не думала, что научусь, – поклонилась она ему в пояс.

Он смеялся:

– Вот кто-то научил тебя поклоны бить. Мне тебя надо было поблагодарить за уход. Скоро, думаешь, я встану, красавица? Надо, так надо мне к князю моему…

Серьезно посмотрела на него и поделилась, тяжело вздохнув:

– Дед ворожил на тебя, так увидел, что будешь ты хромать.

– Да какая в этом беда? Ходить буду?

– Будешь, ясный сокол, будешь… А смеяться над тобой не будут? – спросила она тревожно.

Андрею, всеобщему баловню и любимцу, никогда такое не приходило в голову, хотя он знал, что над больными часто посмеивались. Хотя такому важному человеку, как он, вряд ли что-то посмеют сказать.

– Вначале болеть будет, а дальше…

– Божьими молитвами, – подхватил он и заметил, как она покраснела.

«Таких слов точно ее дед не простит. Старый язычник!» – подумал Андрей.

– Знаешь, дни давно прирастать стали, и ты сразу стал выздоравливать. Как только весна наступит, снег сойдет – так дед говорит, – и ты поправишься. Хотя хорошо бы тебе трав попить свежего сбора. Да ты не утерпишь, сразу побежишь, – объясняла она.

– Я, девонька, сейчас бы побежал. Дела у меня важные.

– Некуда тебе бежать, все занесено. Из нашей глуши выбраться непросто.

– А дед ведь ходит, я знаю.

– Да кто его знает, как он ходит, а может, и летает, как птица. Он ведь кобит, обернется филином и летит. Ему снег – не помеха, – вздохнула она.

Они помолчали.

– А меня ты не боишься? Я же муж, – спросил вдруг он.

– Ты – больной муж. Да и обещался ты, сама слышала, – пожала она плечами.