После Владимира

Интересно, кто кого? Хан молчал, его брат просто настыл на месте, ожидая его слова. Княжич просто оторопел, он с трудом вспомнил эту девицу. Ну, видел он ее, и, по правде сказать, она не произвела на него благоприятного впечатления. Смотрит на него, не отрываясь, и молчит. Пока молчала, было хорошо, но заговорила – итого хуже. Сейчас опозорить девушку своим возмущением он не мог, это выступление могло быть просто желанием спасти его. Что она потребует за его жизнь, пока было неясно. Он молчал.

– Я слишком люблю свою дочь, чтобы отказать ей в такой малости.

Я даю ей время поговорить с тобой, надеюсь, за ее часть я могу быть спокоен?

Княжич вспыхнул:

– Мой отец знатный и честный человек, я не подведу его.

– Я не задерживаю тебя, сейчас все зависит от твоего решения.

18

Целый день он ходил по стойбищу печенегов, изучая их уклад. Он нашел пленников и долго разговаривал с ними, сидя у костра. Смотрел, как пастухи загоняли табун лошадей. Наблюдал за объездкой жеребца.

Никто не препятствовал ему. Он вошел в свою вежу уже затемно. Старик дремал в углу, он все-таки добыл где-то ячмень и сварил кашу, приготовил постель. Свобода появилась неожиданно, служанка принесла чан с водой и поставила у ног Изяслава. Старик и служанка быстро удалились. Они остались одни. Девушка разула княжича и начала медленно мыть его ноги.

– В рабыни напрашиваешься?

– Я хочу быть твоей женой.

– Это невозможно, родители должны благословить мой брак, я обещал отцу, что не женюсь без его согласия.

– Даже если девушка спасла тебе жизнь?

– Я не просил тебя об этом, я сам выбираю себе женщин, тем более жену.

– Тогда я согласна быть твоей рабыней. Я виновата, накажи меня. – Она протянула Изяславу хлыст.

Он был зол, сверкнул синевой глаз, ударил хлыстом по руке. На ней осталась кровавая полоса, Свобода поцеловала руку и склонилась еще ниже.

Он вскочил, перевернув воду, отбросил кнут в угол:

– Ты утомила меня, женщина.

Она покорно поклонилась и вышла.

19

Хан наблюдал на молодыми. Его дочь горделиво замотала красивой лентой руку, на ней горела яркая ссадина. Она была счастлива, что смогла пробудить в Изяславе хоть какие-то чувства. Но события дальше не развивались, Молодой (так про себя называл Изяслава хан) был непомерно горделив и непреклонен. Несмотря на молодость и явную неопытность в чувствах, он понял, что его загоняют, как дичь.