Джин в наследство

Глеб видел чью-то руку, нажимающую на гашетку, а через нее в дверном проеме вертолета картину внизу. Путники один за другим падали на песок, трое уже лежали неподвижно, а двое водрузили на плечи стингеры и выставили их в сторону вертолета.

Рука продолжала жать на гашетку, внизу полыхнуло, вертолет резко вздрогнул… все исчезло, так будто кто-то бросил в темный колодец включенный телевизор с изображением боя, чтобы мигом оборвать эти страшные изображения. Но не получилось, вместе с протяжным звуком зуммера к Глебу возвращался и странный видеоряд.

Сначала он видит кусок блеклого неба без единого облака, потом проступают зазубрены гор, на раскаленном песке он видит остов сгоревшего вертолета, приближается – никого. Осматривается, замечает на песке следы, и гонимый жаждой идет по следу в надежде найти хоть пару глотков воды. Он идет долго, без надежды и цели. Только следы и вода. Силуэты людей в белых кальсонах и чалмах, разбросанные по песчаной поляне, приближались к нему целую вечность. И с каждым очередным шагом ровный звук усиливался, но как-то деликатно. Будто кто-то старательно приманивал к себе этого человека, но отчаянно боялся спугнуть его. Он шел на звук, и взгляд натолкнулся на флягу. На самом деле это был плотный кожаный мешок из которого торчала горловина с отвинчивающейся пробкой. Глеб понял – вода. Протянул руку и увидел, что к мешку тянется не его, а чужая кисть с мощным перстнем на безымянном пальце. Но жажда не позволила включиться мозгу, а назойливый ровный звук через вату сознания проникал в слух без всяких препятствий. Изображение исчезло и так резко, будто кто-то выдернул телевизор из розетки. Опять возвращалась картинка медленно, на звук наложился стон человека, но лицо в изображение не попадало. Только стон и рука с зажатым внутри предметом тянулась в сторону Глеба. А потом отдельно без лица – глаза. Они смотрели с мольбой, и чей-то голос глухо приказывал: «Возьми его». Глеб чужой рукой с массивным перстнем на безымянном пальце взял из слабеющей руки гладкую фигурку с плечами и руками человека, на голове статуэтки вверх торчали два острых ушка, а вместо ног от талии хвостом закручивался вихрь, нижнее кольцо позволяло поставить фигурку на поверхность. Как только статуэтка перекочевала в ладонь, рука дающего ослабла и взгляд погас. Зато ладонь с перстнем почувствовала тепло разогретого солнцем камня… Глеб опять провалился в темноту и тишину. Очнулся от грохота вертолета, над ним нависло тревожное лицо человека.