Пять рассерженных жён

Очень устойчивая, с широкими ступенями, так что я совершенно не опасалась сверзнуться вниз. Одна беда, кот. Он был так тяжёл, что я с трудом волокла его за собой. Спасибо, что он не сопротивлялся и безропотно сносил все мои издевательства, иначе, даже не знаю, как удалось бы мне добраться до верха. Однако, когда я была уже близка к потолку, испугался Евгений.

– Соня, Соня, хватит, – закричал он. – Тормози!

– Ты ничего не понимаешь, – возразила я. – Нужно, чтобы создалось впечатление, что мы с котом под потолком парим…

И в этот миг кот неожиданно оказал сопротивление, он категорически не хотел парить.

Более того, он выпустил когти. Взвыв от боли, я пулей вознеслась на последнюю ступеньку и подняла над головой кота, так, что его задние лапы оказались на моем плече. Я хотела добиться эффекта, будто кот стоит на двух лапах, но добилась совсем другого. Кот вырвался и прыгнул мне на голову. Признаться, я не ожидала такой прыти от столь непутёвого организма и закричала:

– Женька, скорей снимай, прекрасный кадр!

– Но кот же у тебя на голове, – изумился Евгений.

– Пусть будет так, это тоже хорошо, – заверила я.

Евгений наставил на нас фотообъектив, но я ясно видела, что ракурс он взял не тот и возмутилась:

– Что ты делаешь? Левей! И ниже! Я хочу, чтобы создавалось впечатление, что мы в полёте. Понимаешь? Читатель должен думать, что я лечу…

И я полетела… Ошалевший от страха кот издал душераздирающий вопль, дёрнулся, он был слишком тяжёл, я потеряла равновесие, резко сдвинулась туда, куда просила зайти Евгения, лестница накренилась и… мы полетели: лестница, я и кот.

Кот по непонятной причине не пожелал сойти с моей головы и при этом царапал когтями мои щеки нещадно…

Так, вместе с котом я приземлилась, по пути зацепив скулой за что-то и набив себе неподражаемый фингал. Секундой позже приземлилась лестница, подарив мне второй фингал.

Лестница упала прямо на нас с котом. Кот, оказавшись на полу, там лежать и остался, а я вскочила и, негодуя, понеслась на Евгения.

– Я сделал несколько отвальных кадров, – восторженно сообщил он, а я вместо восклицательного знака залепила ему пощёчину.

Пощёчиной я не ограничилась, от злости я пару раз лягнула его и помчалась к зеркалу смотреть на результат полёта. Результат превзошёл все ожидания: от моего лица не осталось живого места. Впрочем, нет. Нос, центральная часть лба, губы и подбородок сохранились неплохо, а вот щеки! Боже! Щеки представляли собой подобие фарша.